Страница 103 из 424
— Что у тебя припасено? — Глаза Елены расширились.
— Кальвадос, Багрянородная Цесаревна. Всё так, как ты мне говорила ещё в прошлом году, летом. Я тогда решил попробовать сделать. Набрал яблок и сделал из него сидр. Так, как делают в Нормандии. Это я знал. Выдержал его до нужного состояния и сделал двойную перегонку через перегонный куб. Очистил от сивушных масел берёзовым угольком. Всё, как ты говорила, Цесаревна. Купил два дубовых бочонка по десять литронов, залил туда и кальвадос всё это время настаивался в бочонках. Всё, согласно этой, как её… Инструкции. Крепость сорок градусов, как ты Багрянородная и говорила. Я ещё не совсем разобрался, что значит крепость в градусах, но всё сделал, как Ваше Высочество и сказала.
— А ты откуда знаешь, что там сорок градусов? Как измерял? На глаз?
— Что значит на глаз, Ваше Высочество? Я не лил себе на глаз. Мои глаза не для этого. Я сделал прибор, о котором ты говорила мне, Цесаревна. Даже начертила мне его на бумаге. Я пошёл к итальянцам, что стекло варят и линзы шлифуют. Заказал им этот прибор. Они, конечно, помучились, так как стекло тонкое должно было туда идти, но сделали. Правда, мошенники, содрали с меня приличную сумму. Но зато сделали. В нижнюю часть, как Ваше Высочество и говорила, я поместил свинцовые шарики, залил их смолой. После чего итальянцы запаяли мне колбу и сделали длинную макушку у неё. А потом я калибровал прибор. Всё согласно инструкции. — Маркус замолчал, глядя на сидящих за столом. Василий с интересом наблюдал за разговором Елены и Маркуса, как и все остальные.
— Значит ты сделал спиртометр?
— Сделал, Принцесса. Теперь у меня продукт получается, для пития не более сорока градусов, как ты и говорила. Я вот ещё хочу коньяк сделать, о котором Ваше Высочество говорила. Да у меня винограда нет. Увы, но он не растёт на Руси. Если только из Франции привезти или из Италии?
— Так вот, чем ты занимался, Маркус? Ты делал кальвадос и спиртометр. Потрясающе! По-моему, Маркус, у тебя было другое задание?
— Я и над ним работал, Ваше Высочество.
— Результата я пока не видела. Маркус, похоже, я мало била тебя палкой по спине.
— Порфирородной Цесаревне не пристало бить палкой фламандского дворянина. Это больно и унизительно для меня, и не пристойно для имперской принцессы. В конце концов, я виконт.
Василий, слушая их, усмехнулся и покачал головой.
— Елена, что прямо палкой его била?
— Приходилось, Государь. Особенно, когда он тратил дорогие ингредиенты на всякую ерунду.
— А что за кальвадос, Царевна? — Задал ещё один вопрос Великий Князь.
— Крепкий хмельной напиток, сделанный из браги на яблоках.
— Ну пусть тогда несёт. Попробуем. — Сказал Василий Иоанович.
— Государь, а может не надо? — Произнесла Елена.
— Что? Отрава? Он отравить нас хочет?
— Нет, Государь. Просто с этого кальвадоса очень быстро хмель берёт. Крепкий он.
— Ничего. Попробуем.
Маркус, услышав повеление Великого Князя, повеселел.
— Ваше Величество, для меня это честь, угостить Вас великолепным продуктом. Конечно, чем дольше он будет настаиваться в бочках, тем он лучше, так сказала Цесаревна. Но я уже успел попробовать его, всё же несколько месяцев он настаивался. И по мне так очень хорош получился. Позволено ли мне будет принести кальвадос?
— Позволено. Попробуем, что ты там сделал. Но смотри, если что не так, главный боярин разбойного приказа здесь сидит.
— О, уверен, Ваше Величество, Вам понравится. — Маркус опять поклонился, немного попрыгал и слинял из терема.
— О, Господи. — Тихо проговорила Елена…
…Дарёна шлёпнула малыша, и он заплакал. Закричал, как мне показалось, очень громко.
Господи, неужели всё?
— Мальчик, Матушка. — Улыбаясь, произнесла Дарёна. Рядом стояла Фрося и ещё пара женщин. Они спустили медицинские маски, обнажив губы и тоже улыбались, глядя на малыша. — Большой какой. Настоящий богатырь. — Добавила Дарёна.
— Хорошенький какой. — Сказала Фрося.
— Дайте мне его. — Протянула руки к Дарёне. Малыш продолжал плакать. Он был ещё не обмыт, в моей крови. Но разве это важно? Пуповину уже перерезали и перевязали. Дарёна передала мне сына. Я положила его себе на грудь. Обнажила грудь. Ткнула сосок ему в ротик. Он тут же присосался, замолчав. Глядела на него, гладила и слёзы счастья сами побежали у меня из глаз…
Фрося скользнула к выходу. Выбежав на крыльцо, увидела Богдана и остальных палатинов.
— Радуйтесь. Матушка сына родила. Хорошенький такой, здоровенький. Крупный, настоящий богатырь. Всё хорошо у младенца и у мамочки. Сообщите радостную весть Великому Государю!
— Ура! — Закричали палатины. Стали обниматься, словно это у них сын родился. Им вторили воины личной охраны Великого Князя. Тоже стали хлопать друг друга по плечам. Богдан рванул к терему. Было уже поздно, глубоко за полночь. В тереме за столом сидел Великий Князь, ближник Государя боярин Фёдор, Маркус, Василий Вяземский и Вяземский-старший с дядькой Евсеем. Василий, муж Царевны Елены, положив руки на стол и уронив на них голову, спал. Спал и ближник Государя. Боярин Фёдор Вяземский ещё держался, как и дядька Евсей. Всех трезвее был Маркус. Сам Великий Князь, тоже был не трезв, но более-менее. Он о чём-то говорил с Маркусом. Когда в терем забежал Богдан, они замолчали.
— Великий Государь, Матушка-Государыня разрешилась от бремени. Мальчик. Сын.
— Повтори! — Потребовал Великий Князь.
— Матушка-Государыня разрешилась от бремени. Родился сын. Здоровенький. Сказали большой. Настоящий богатырь.
Василий встал с лавки. Его качнуло, но он справился. Подошёл к Богдану. Взял его голову в руки.
— Благодарствую тебе, палатин. — Потом прижал Богдана к своей груди обняв.
— За Её Величество и наследника престола! — Тут же крикнул Маркус поднял кубок. Но Василий его не слушал. Отпустив Богдана, он быстро прошёл на выход. Во дворе находилась охрана из личной стражи Государя. Горели факела. Василий направился к госпиталю. Охрана тут же окружила Великого Князя, освещая дорогу светом своих факелов. Возле госпиталя стоял радостный гомон. При появлении правителя, ему и Александре закричали здравницы. Но Василий не обращал внимания. Он зашёл на крыльцо, открыл двери и прошёл внутрь. Перед палатой для рожениц, на его пути встала Дарёна.
— Подожди, Великий Государь. — Сказала она, выставив перед собой ладони.
— Что? — Тут же спросил он.
— Подожди, Господин наш. Нельзя так просто с улицы зайти туда. Ты можешь занести грязь. Тебе нужно надеть халат. На ноги бахилы. Прямо на сапоги. На голову медицинскую шапочку, а лицо закрыть медицинской маской. Так нужно, Великий Государь. Для безопасности Матушки и новорождённого сына.
— Хорошо. Где эти одёжки? Надо, я босиком пойду. — Он тут же стал снимать с себя кафтан.
— Босиком не надо, Государь. Садись на лавку. — Василий, скинув кафтан и оставшись в рубахе, сел на лавку. Дарёна встала на колени и надела пошитые из серой ткани чехлы-бахилы на сапоги Князя. Завязала тесёмки, чтобы они не спали с сапог. Встав, протянула ему халат. Помогла завязать тесёмки на халате. Надела шапочку и помогла завязать на затылке вязки маски. Посмотрев на Великого Князя, кивнула, как бы одобрив.
— Пойдём, Государь-батюшка…
Я лежала уже на кровати. Омытый сынок лежал рядом со мной. Мне тоже помогли помыться. Малыш, насосавшись молозива, спал. Я тоже постепенно дремала, когда к нам зашёл Василий.