Страница 36 из 55
— Делайте что хотите, – наконец произнес он. – Если так надо, значит, надо. Но я имею право не появляться.. нигде! Наверное, я еще не решил, что буду делать дальше. Мне просто необходимо все обдумать.. Ваши услуги я оплачу, не волнуйтесь..
— Мне уже заплатила Женя, так что насчет этого не переживайте, – махнула я рукой. – Как я понимаю, вас больше всего волнует вопрос ваших отношений с женой. Но ведь есть еще и ваша фирма, ваши дела, ваши друзья, в конце концов! Они должны знать, что вы живы и рано или поздно вернетесь на свое место!
— Дела, фирма – это все сейчас не столь важно, – отмахнулся Загороднев. – Фирма побудет в распоряжении Сергея с Юрой, они справятся, ничего страшного. А у меня душа болит.. Если вы понимаете.
Он отвернулся от меня. Да, я понимала его чувства. И пусть у Павла Владимировича, по его признанию, холодность и отстраненность в отношениях с супругой возникли далеко не вчера, все-таки очень больно осознавать, что человек, с которым ты прожил двадцать лет, оказался тебе совершенно чужим. Что твоя собственная жизнь его нисколько не волнует. Однако у меня осталось смутное ощущение, что Павел Владимирович говорит мне не всю правду. Отношения с женой были важным, но не единственным мотивом его «подполья». И не главным. Поэтому я спросила прямо:
— Скажите, вы чего-то опасаетесь, Павел Владимирович?
— С чего вы взяли? – вскинул брови Загороднев.
— Просто интуиция.
— На этот раз она вас обманывает, – твердым, насколько это позволила ему степень опьянения, голосом сказал директор «Таруса».
Я не поверила ему, однако только улыбнулась и решила, что сейчас самое время проверить свою внезапную догадку. Я вспомнила буквы на одной из кассет Станислава Неделина: «П.В.З». И это навело меня на определенные мысли. Но пока что это было лишь предположение, которое мне надлежало проверить.
— Ладно, оставим это, Павел Владимирович. Давайте-ка вернемся к разговору о вашей фирме. Скажите, ее положение сейчас достаточно прочное?
— Конечно, – уверенно, без тени сомнения, ответил Павел. – Новый контракт, неплохие перспективы.
— Рекламируетесь?
— Да, безусловно. А почему вы об этом спросили?
— Так, просто у меня на руках еще одно дело, – как бы невзначай сказала я. – Одного рекламного агента недавно убили.. Никак не пойму – кому это понадобилось.
— Ну, если вы меня подозреваете, то напрасно, – усмехнулся Загороднев.
— Если вы вечером в субботу действительно были на острове, то вы, безусловно, не имеете к этому никакого отношения. Потому что Станислава Неделина убили именно тогда.
— Кого убили? – переспросил Павел.
— Станислава Неделина, – повторила я. – Так звали рекламного агента из фирмы «Стайлинг».
И тут я почувствовала, как сильно Загороднев напрягся. Он даже дернулся, совершил непроизвольное резкое движение в мою сторону, но быстро отпрянул назад. Затем он надел на лицо маску полнейшего равнодушия и кивнул в знак того, что он понял.
— Вы рекламировались не у них? – спросила я.
— Что?
— Вы рекламу для своей фирмы заказывали не в «Стайлинге»? – настойчиво уточнила я.
— Для своей фирмы? – еще раз переспросил Павел, и я не поняла – то ли он туго соображает после выпитого, то ли просто пытается выиграть время для правильного, с его точки зрения, ответа.
— Кстати, по-моему, да, – рассеянно ответил глава «Таруса». – И.. – Загороднев наморщил лоб, как будто хотел что-то припомнить.
— Фамилия вроде бы знакомая.. Может быть, даже я его и знал. Как вы говорите – Неделин?
— Да.
— Он такой высокий, смазливый? – с тревогой в голосе спросил Загороднев.
— Я его знаю только по фотографии, – пояснила я. – Но вполне может быть, что мы говорим об одном и том же человеке. Но вы, разумеется, не знаете, что за враги у него могли быть?
— Послушайте, как я могу быть в курсе всего этого, ведь речь идет почти о незнакомом мне человеке! – в Загородневе начало просыпаться раздражение. – Я не уверен даже, что я вообще его знаю!
— Извините, – тут же «исправилась» я, заподозрив, что эти эмоции вызваны элементарным испугом Загороднева. – Просто это мой естественный профессиональный интерес. Порой любая деталь может оказаться значимой.
— Да-да, конечно, я понимаю, – уже более благодушным тоном согласился со мной Загороднев.
Павел Владимирович, по моим наблюдениям, совсем раскис. Он плеснул себе полную рюмку коньяка и быстро выпил. Взгляд его затуманился, и мне даже показалось, что он сейчас пустит слезу. Я попробовала взять его, что называется, тепленьким и еще раз сказала:
— Павел Владимирович, если вас что-то тревожит, лучше всего все-таки доверьтесь мне. Сами посудите: вы сидите тут один, без денег, пьете.. Вам нужно доказывать в милиции, что вы живы, добиваться переоформления бумаг! И вообще.. Как вы отсюда можете повлиять на ситуацию?
— Женя привезет мне деньги, – мотнул головой Загороднев.
Я только вздохнула.
— Деньги сейчас – не самое главное, – попробовала я убедить расстроенного директора. – И Женя в данном случае – не лучший ваш союзник. Она почти ребенок! Ей, конечно, может быть, интересно играть в шпионские игры. Но все-таки это неподходящее занятие для молодой девчонки, которая к тому же сама сильно переживает из-за сложившейся ситуации. Вы делаете ее соучастницей!
На Загороднева, кажется, произвели впечатление мои слова. Он смахнул слезу, посмотрел на меня, как мне показалось, умоляюще, но потом снова опустил голову.
— Я вам все рассказал, – тихо произнес он.
— Вы знаете человека, инициалы которого звучат как «А.Ю.Ч.»? – решила я взять быка за рога.
Загороднев попытался унять дрожь в руках. Он несколько раз открыл и закрыл рот, потом быстро произнес:
— Не знаю. Понятия не имею! Можете спросить всех моих друзей и знакомых, они подтвердят.
Мне осталось только развести руками. Я жалела, что не взяла с собой кассеты с инициалами «П.В.З.» и «А.Ю.Ч.», но ехать сейчас за ними смысла не было: во-первых, я не знаю, что там на них, а во-вторых, Загороднев начал клевать носом и явственно позевывать, так что добиться от него бóльшего я уже не сумею. Но я решила, что не оставлю его в этой квартире просто так и непременно выведаю все, что он скрывает. А сейчас мне не терпелось проверить свои предположения. В конце концов, дело Загороднева можно считать законченным: он же нашелся, в конце концов! А вот дело Станислава Неделина висело надо мною дамокловым мечом. И соображения, которые я хотела проверить, касались именно его, так что я поспешила к выходу.