Любовь с процентами

— Ну что ж, – вновь вздохнула я. – Тогда слушайте.. Маргарита Витальевна действительно отнеслась к вашему исчезновению довольно-таки беспечно: дескать, придет, куда он денется, мальчик большой! Ваши друзья из «Таруса» проявили, кстати, больше беспокойства и заботы о вас и все-таки съездили на остров, как я уже сказала. Маргарита Витальевна же вообще попросила меня уйти, когда я пришла побеседовать с ней.

Загороднев внимательно слушал и качал в знак согласия головой. Я продолжила:

— После выходных в Волге выловили труп. И ваша жена в нем опознала вас!

Павел невольно дернулся и с ужасом посмотрел на меня:

— Не может быть!

— А вчера, между прочим, состоялись ваши похороны, – добавила я.

— То есть как – похороны?! – растерялся Загороднев. – А акт о смерти?! Меня что, теперь нет?! Но я же – вот он!

— Эти вопросы, я думаю, вам надлежит задать вашей жене, – с очередным вздохом пожала я плечами. – Впрочем, их ей и так зададут – соответствующие органы.

— Да.. Ну и дела. Что, и памятник поставили? – неожиданно поинтересовался Павел Владимирович.

— Памятник не успели, только оградку. Между прочим, дорогую!

— Ну, хоть это радует, – невесело пошутил Загороднев. – А что же, и Юрка с Серегой на похоронах были?

— Были, – подтвердила я.

— Но как же они-то могли не понять, что это – не я?! Или покойный уж очень был на меня похож?

— Нет, он вообще ни на кого не похож. Тело довольно-таки сильно обезображено, поэтому гроб даже не открывали. Так что ваши друзья не видели покойного.

— Но они хоть.. переживали? – спросил Загороднев совсем упавшим голосом.

— Да, не буду вас разочаровывать: им было нерадостно. И поминать вас они поехали не в кафе вместе с Маргаритой Витальевной, а домой к Марченко.

— А Маргарита, значит, радовалась.. – протянул Загороднев.

Я не стала ни оспаривать, ни подтверждать это заявление.

Павел подавленно покачал головой. Он как будто постарел, осунулся и сразу потерял свою подтянутую моложавую форму.

— Значит, Женя ничего вам не рассказала о похоронах? – уточнила я.

— Нет, вероятно, она не хотела меня травмировать. А может, и еще по какой-то другой причине, – пробормотал Загороднев.

Он немного помолчал и спросил:

— А Женя тоже меня.. хоронила?

— Нет, она с самого начала не поверила в вашу смерть. И просила меня продолжать ваши поиски.

Павел Владимирович кивнул, на лице его появился легкий румянец, он явно порадовался искренней любви своей дочери и отсутствию предательства хотя бы с ее стороны.

— А как вы вообще обнаружились? – спросила я. – Почему поехали на эту квартиру? Это ведь квартира ваших родителей? Владимир Петрович Загороднев – это ваш отец?

Павел Владимирович удивленно уставился на меня.

— Да, отец, – подтвердил он. – А откуда вы знаете?! Отец умер два года тому назад..

— Телефон вы не переоформляли? – спросила я вместо ответа.

— Ах, вон что, – протянул Загороднев. – Совершенно верно! В квартире этой никто не живет, а у меня дел полно, так что как-то не до телефона было. В телефонной компании никто ничего не предъявлял. Думаю, они и не в курсе, что отца больше нет. Так что.. Вот.

— Так почему вы все-таки решили поехать сюда?

— Ну, просто она ближе от нашей дачи.. А приехал я рано утром. Машины у меня, как вы понимаете, не было – мы добирались до базы на такси, – а сюда я пришел пешком.

Я понимающе кивнула – пока что все выглядело весьма правдоподобно.

— Вы, вообще, часто бываете в этой квартире? – поинтересовалась я. – Почему не сдаете ее?

— Почему не сдаем? – переспросил Загороднев и поскреб заросший подбородок. – Ну, во-первых, за нее не так уж много можно запросить: квартирка на окраине города, в старом доме, мебель тоже не очень-то шикарная. Делать здесь ремонт у меня не было желания. И потом, я периодически заезжал сюда, чтобы побыть одному.

— Одному? – внимательно взглянула я на него.

Павел Владимирович выдержал мой пристальный взгляд.

— Одному, – твердо повторил он. – Если вы о женщинах, которых я сюда якобы водил, то смею вас уверить, ничего такого не было! Во-первых, мне дорога память о родителях – чтобы я укладывал, пардон, любовниц на их кровать.. а во-вторых.. У меня просто нет любовницы.

И он посмотрел прямо мне в глаза.

— Вы сожалеете об этом? – улыбнулась я.

— Нет, – улыбнулся в ответ Загороднев. – У меня нет на примете женщины, которую я хотел бы считать своей. А если вы о физиологии.. Так я уже не подросток, чтобы быть настолько зависимым от нее. У меня на первом месте в жизни – работа и дочь. Остальное для меня не столь значимо. А любовница – это, простите, лишние хлопоты, совершенно мне не нужные. И потом, у меня все-таки есть жена!

Воспоминание о супруге, видимо, вызвало у Павла Владимировича мрачные мысли, потому что он нахмурился.

— И как же вас нашла здесь Женя? – спросила я. – Или вы сами ей позвонили?

В душе я очень досадовала на девчонку, которая ничего не сказала мне об этой квартире. Если бы она не умолчала об этом обстоятельстве, я нашла бы Павла Владимировича еще в понедельник вечером и не потратила бы столько времени впустую.

— Да, позвонил, – признался Загороднев. – Я больше не мог заставлять ее страдать. Я был уверен, что она переживает! И она сразу же примчалась сюда. Сказала, что ей и в голову не могло прийти, что я в дедушкиной квартире – я никогда не говорил ей, что бываю здесь. Женя, кажется, даже и не знала, что квартира пустует: она не интересуется подобными вещами. Возможно, Женя просто не успела мне всего рассказать. Правда, она упомянула, что мать не тревожилась из-за моего исчезновения. Но чтобы дойти до такого!

Загороднев поморщился и снова налил себе коньяку.

— И вы решили уйти в подполье? – недоверчиво спросила я.

— Почему бы и нет? – как-то недобро осклабился Павел Владимирович. – Интересно понаблюдать, как она теперь, считая меня умершим, себя поведет! Ваша информация оказалась очень ценной для меня. Если после визита Жени я еще раздумывал, то сейчас точно решил – пока что не буду появляться на людях.

— Что это вам даст? – спросила я.

Загороднев молчал.

— Вы понимаете, что я обязана поставить в известность милицию о том, что вы живы? – настойчиво произнесла я. – Это слишком серьезное дело! Вместо вас похоронили другого человека, вы официально числитесь мертвым – вы это понимаете? Я стану соучастницей преступления, если буду покрывать вас!

Загороднев продолжал молчать.