Страница 18 из 59
— Не уверен, что я до такого дозрел. Иногда хочется, чтобы клубок распутывался, злодеи получали по заслугам, хорошие парни были на коне. Может, посмотрим, что еще есть у Элмора Леонарда? Слушай, Эй Джей, я тут подумал, почему бы нам с тобой не организовать книжный клуб для офицеров полиции? Копы, которых я знаю, тоже могут заинтересоваться детективами, а я как шеф заставлю их покупать книги здесь. Можно не ограничиваться копами, а приглашать всех энтузиастов охраны правопорядка.
Ламбиазе выдавливает на руки каплю антисептика и наклоняется к Майе.
— Привет, красавица. Что у нас новенького?
— Удочерение, — говорит она.
— Какое длинное слово! — Ламбиазе переводит взгляд на Эй Джея. — Это правда? Вас можно поздравить?
Процедура длилась обычное для таких случаев количество времени и завершилась в сентябре в канун третьего дня рождения Майи. Основные аргументы против кандидатуры Эй Джея включали отсутствие у него водительских прав (он не мог их получить из-за приступов) и, разумеется, тот факт, что он одинокий мужчина, у которого никогда не было ни ребенка, ни собаки, ни даже комнатного растения. Но в итоге образование Эй Джея, его тесные связи с общественностью (то есть книжный магазин) и записка матери, желавшей, чтобы Майя осталась у него, перевесили.
— Ура моим любимым книжникам! — восклицает Ламбиазе.
Он подбрасывает Майю под потолок, ловит и опускает на пол. Перегнувшись через кассу, он трясет Эй Джею руку.
— Нет, надо тебя обнять, старик. Новость того стоит, — говорит коп и заходит к Эй Джею за стойку.
— Обмоем это дело, — предлагает Эй Джей.
Он берет Майю на руки, и они все вместе поднимаются на чердак. Эй Джей укладывает Майю спать (что занимает целую вечность, ибо, кроме хитроумных гигиенических процедур, ритуал включает чтение двух книжек с картинками), а Ламбиазе тем временем открывает бутылку.
— На очереди крестины? — спрашивает Ламбиазе.
— Я не христианин, и верующим меня тоже трудно назвать, — говорит Эй Джей. — Так что нет.
Ламбиазе размышляет о сказанном, потягивая вино.
— Меня не просили вставлять свои пять копеек, но девочке все-таки надо устроить праздник. Она ведь теперь Майя Фикри, верно?
Эй Джей кивает.
— Люди должны об этом знать. Кроме того, ей полагается дать второе имя. И еще я думаю, что правильно будет сделать меня ее крестным, — говорит Ламбиазе.
— Что это будет означать на практике?
— Скажем, девочке двенадцать, и ее ловят в аптеке при попытке карманной кражи. Я, скорее всего, воспользуюсь служебным положением, чтобы замять дело.
— Майя никогда такого не сделает.
— Все родители так думают, — говорит Ламбиазе. — Одним словом, я буду тебя подстраховывать, Эй Джей. Людям нужна страховка. — Ламбиазе допивает вино. — Я бы помог тебе с крестинами.
— И как, по-твоему, проходят крестины без крещения? — спрашивает Эй Джей.
— Да как обычно. Проведем их прямо в магазине. Покупаешь Майе новое платье в «Филинз бейсмент». Если что, зовешь на помощь Исмей. Уверен, она не откажет. Еду берешь в «Костко». Эти их большие маффины, например. Моя сестра говорит, что там в каждом по тысяче калорий. И полуфабрикатов. Хороших. Креветок в кокосовой стружке. Большую головку стилтона. И раз уж эти крестины не будут христианскими…
— Прошу заметить, что нехристианскими они тоже не будут, — перебивает его Эй Джей.
— Конечно. Я только хотел сказать, что можно купить спиртного. И пригласить свояка со свояченицей, дамочек, с которыми ты зависаешь, и всех остальных, кто интересуется судьбой малышки. А это, по большому счету, весь город. Если решишь сделать меня крестным, я выступлю, скажу что-нибудь хорошее. Молиться не буду, мы ведь уже договорились, что это не твое. Просто пожелаю девочке удачи на пути, который мы зовем жизнью. А ты поблагодаришь всех за то, что пришли. Поднимем тост за Майю, и все разойдутся по домам счастливыми.
— То есть это что-то вроде книжной вечеринки.
— Ага.
Ламбиазе в жизни не бывал на книжных вечеринках.
— Ненавижу книжные вечеринки, — говорит Эй Джей.
— Но ведь у тебя книжный магазин, — удивляется Ламбиазе.
— Это проблема, — признает Эй Джей.
Майины крестины без крещения проходят за неделю до Хэллоуина. Если бы не пара-тройка детей, явившихся в костюмах ведьмочек и зомби, торжество вполне могло бы сойти как за обычные крестины, так и за книжную вечеринку. Глядя на Майю в нарядном розовом платьице, Эй Джей ощущает смутно знакомое и почти невыносимое волнение. Ему хочется громко хохотать и утюжить кулаками стену. В голове то ли хмель, то ли шум. Безумие. Сначала он думает, что это счастье, но потом ставит себе другой диагноз: любовь. Чертова любовь, думает он. Не было печали. Любовь бесцеремонно нарушила его планы спиться и пустить прахом бизнес. Главная неприятность в том, что цепляет одно, а плевать уже не получается ни на что другое.
Нет, главная неприятность в том, что ему даже начал нравиться Элмо. На складном столике с угощением компанию креветкам составляют одноразовые тарелки с Элмо, в поисках которых Эй Джей радостно оббегал все близлежащие магазины. На другом конце зала, в отделе бестселлеров, Ламбиазе произносит речь, сплошь состоящую из клише. Спасает лишь то, что полицейский сыплет ими искренне и по делу: вместо того чтобы утонуть в кувшине молока, Эй Джей взбил масло; Майя оказалась лучом света в темном царстве; не забываем о политике закрытых дверей и открытых окон, которую планомерно проводит Всевышний, и так далее. Ламбиазе улыбается ему, и он в ответ с улыбкой поднимает бокал. А потом не признающий Бога Эй Джей закрывает глаза и всем недоверчивым сердцем говорит кому-то, высшей силе, спасибо.
Исмей, которой досталась роль крестной матери, хватает Эй Джея за руку.
— Прости, что так рано ухожу, но мне нехорошо, — говорит она.
— От речи Ламбиазе? — спрашивает Эй Джей.
— Думаю, от простуды. Я домой.
Эй Джей кивает.
— Перезвонишь потом?
Эй Джею перезванивает Дэниел.
— Исмей в больнице, — ровным голосом сообщает он. — Опять выкидыш.
Второй за последний год, пятый общим счетом.
— Как она? — спрашивает Эй Джей.
— Потеряла много крови и устала. Но она у нас крепкая лошадка.
— Конечно.
— Это сейчас очень некстати, но, увы, — говорит Дэниел, — мне нужно успеть на утренний самолет до Лос-Анджелеса. Киношники гудят.