Страница 8 из 90
Папа никогда не жаловался на то, что если ему хотелось увидеть меня после окончания школы, ему приходилось лететь в Нью-Йорк. Я до сих пор позволяю стыду грызть себя за то, что не приехала к нему, когда год назад он впервые сообщил мне о том, что у него рак. Все, что я могу сделать сейчас, — это быть дочерью, которую он заслуживает. Размышления о том, как мало времени ему осталось, заставляют мои руки дрожать, и я ставлю пластиковый стаканчик. В этом самолете не хватит салфеток для той ванны из «Кровавой Мэри», которую я себе устраиваю. Я жду, когда потекут слезы, но лицо остается сухим, а сама я — опустошенной. У Мицу был бы праздник, займись она мной.
— Вы в гости приехали?
Женщина, сидящая у прохода в своем ряду, занимает такое же место, как и я. Я пытаюсь улыбнуться, но из-за алкоголя получается лишь гримаса. Потертая книга по истории Католической церкви лежит у неё на коленях. Её каштановые с проседью волосы спадают на одно плечо, и она кажется воплощением непринужденности в свитере и выцветших джинсах. Мне безумно хочется так же комфортно чувствовать себя в собственном теле, но мне в нем всегда как-то неуютно и не по себе — словно оно мне не по размеру.
Мой смешок выходит дрожащим.
— Нет, я отсюда родом. Но не возвращалась сюда много лет, так что, может, и в гости.
— О, как мило. Не поймите меня неправильно, но я бы не приняла вас за местную.
Годы назад я, возможно, обиделась бы, но больше не считаю себя местной. Я бросаю взгляд на одежду, которую натянула сегодня утром, уверенная, что именно она сбила её с толку. Свежая белая рубашка облегает мою грудь, а строгие черные брюки подчеркивают мышцы моих икр, которыми я обязана своей квартире на пятом этаже. Они подогнаны идеально по фигуре, но лишь потому, что нереально найти готовые брюки, в которых не утонули бы мои короткие ноги. Внезапно я чувствую себя слишком разодетой для маленького приозерного городка, к которому мы приближаемся.
— Наверное, я не особо думала, когда одевалась сегодня утром.
Из динамика над головой гремит голос, сообщающий пассажирам, что мы начали снижение, и я снова подношу напиток к губам, уже не заботясь о том, что из-за дрожи он снова расплещется.
— Не любите летать? — Она улыбается.
— Что-то вроде того.
Самолет ухает вниз, и мое сердце вместе с ним.
Почти на месте.
Я киваю на книгу женщины, отчаянно нуждаясь в том, чтобы отвлечься.
— История Латинской церкви. Надо полагать, вы любите легкое чтиво?
Она смеется, и это на самую малость успокаивает мои нервы.
— Мне нравится читать про святых.
— А. И про кого из них вы читаете прямо сейчас?
Она листает потрепанные страницы.
— Святой Фома Аквинский. Святой Иоанн Боско. О, и святой Эмброуз.
Мое тело так и застыло.
— Что-то не так?
— Ничего, — говорю я, выдыхая. — Просто я знала… знаю кое-кого с таким именем, вот и все.
— Правда? — она улыбается. — Кого именно?
Мой язык с трудом поворачивается, чтобы сказать имя, которое я отказывалась произносить семь лет. Его имя. И когда я наконец нахожу в себе силы произнести его, что-то глубоко внутри меня сжимается.
Я смотрю женщине прямо в глаза.
— Эмброуз, — говорю я, выдыхая воздух. — Эмброуз Кинг.