Страница 71 из 90
Когда я отвожу взгляд, он снова придвигается вплотную. Я вжимаюсь в стену, мечтая раствориться в ней. В его глазах мечутся ярость и страсть. Каждая эмоция борется за то, чтобы выйти на первый план. Я завидую его способности позволять себе чувствовать всё так глубоко.
Когда он заговаривает, его мятное дыхание щекочет мне кожу.
— Я хочу тебя, Мара. Господи, ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Как сильно я тебя хотел все это время. Но я больше к тебе не прикоснусь, пока ты сама меня не попросишь. Когда будешь готова признать, чего ты хочешь на самом деле, придешь и найдешь меня.
Я остаюсь стоять, словно приклеенная к стене, еще долго после того, как Эмброуз уходит. Это могло продолжаться пять минут. Могло — пять часов. Время — условное понятие, когда ты находишься рядом с человеком, который заявляет права на каждую частичку твоей души. Впервые за долгое время по моим щекам текут слезы; я наклоняюсь, чтобы поднять упавшую на пол фотографию. Я уже и не помню, когда плакала в последний раз, и это меня пугает. Я рассыпаюсь. Он заставляет меня рассыпаться. Я провожу большим пальцем по покрытой пылью поверхности, и чистая полоса являет мне тех, кто на ней изображен.
Я улыбаюсь, глядя на снимок, где изображены Эмброуз, Кэт и я. Мы прижались друг к другу под огромным полотенцем на озере, у наших ног валяются надувные нарукавники, и мы широко улыбаемся в камеру. Это было тем летом, когда мы учились делать сальто назад на озере Бонни и посмотрели наш первый фильм с рейтингом R. Мы были в безопасности. Мы были счастливы. Мы были вместе. Я зажимаю рот рукой, чтобы заглушить звуки своих судорожных всхлипов.
Как ни странно, деревянная рамка не разбилась.
О, как бы мне хотелось быть этой рамкой.