Страница 69 из 90
Окружающие нас родители наблюдают молча и, я уверена, с ужасом.
— Аня. Давай зайдем в дом, приведем тебя в порядок. Там и поговорим, — мягко произношу я, подходя ближе.
Она топает ногой, и стекло пробивает подошву её обуви. Кровь начинает сочиться сквозь сандалию, но она, кажется, ничего не замечает.
— Я никуда с тобой не пойду, сука. Ты отняла у меня всё. Всех.
Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, она выпаливает:
— Джейсон любил меня. У нас были проблемы, но он любил меня, а теперь его нет из-за тебя. Потому что ты не могла не совать свой нос в чужие дела.
Черт.
— Ты заслуживаешь лучшего, чем он.
Её смех звучит болезненно:
— А Эмброуз заслуживает лучшего, чем ты. Это из-за тебя её больше здесь нет. Ты ведь знаешь об этом, да?
— Довольно, — Эмброуз выпрямляется.
Аня поворачивается к притихшей группе родителей вокруг, словно только сейчас заметив их присутствие.
— Кто-нибудь из вас знал Кэтрин Кинг? Вы знаете, что с ней случилось? Мара может вам рассказать.
— Хватит, — рычит Эмброуз.
В нос бьет запах. Едкий аромат аммиака окутывает меня, и я опускаю взгляд. Пятно на белых джинсах Ани увеличивается с каждой секундой. Она мочится под себя.
— Мамочка? — Мэтти смотрит на мать со смесью страха и растерянности в глазах.
Мое сердце разрывается.
— Аня, — шепчу я, быстро шагая вперед, чтобы прикрыть её спереди мусорным пакетом.
То, что происходит дальше, проносится как в тумане.
Судя по жжению в глазах, я могу лишь предположить, что Аня плеснула мне в лицо алкоголем из стоявшего рядом стакана. Пока я пячусь назад, взрослые вокруг выходят из ступора, и их голоса сливаются в неистовый гул. Чьи-то руки уводят меня прочь, а протестующие крики Ани становятся всё тише, пока меня ведут к кухонной раковине. Я промываю глаза холодной водой, и когда зрение проясняется, я благодарю миссис Санчес, с которой познакомилась только сегодня днем, за помощь.
— Está loco como una cabra[11], — бормочет она.
— Не говорите так, — я хмурюсь. — Спасибо за помощь, но не говорите так.
Она всплескивает руками и пожимает плечами. Аня не сумасшедшая. Она больна. Наркотики делают людей лишь оболочкой самих себя, и им нужно больше нашего сострадания и меньше осуждения. Когда я наконец возвращаюсь на улицу, все уже разошлись, кроме Лоры и сына миссис Санчес. Я извиняюсь перед ней за то, как закончился праздник, и она отвечает, чтобы я не переживала, и ведет сына к машине.
— Где Аня?
У Лоры были стеклянные глаза. Она плакала.
— Эмброуз отвез её и Мэтти домой. Она захлопнула дверь перед его носом и отказывается впускать кого-либо из нас. Эмброуз поехал к её дилеру. Думает, она под чем-то новым.
Усталость накатила на меня с полной силой, и я потерла глаза.
— Мне так жаль, Мара. Так жаль.
Я сделала единственное, что казалось уместным в такой момент. Я обняла её.
— Мне тоже.
Сон в ту ночь ко мне так и не пришел.
Я то и дело ворочалась в постели, подскакивая к окну каждый раз, когда мимо скользил свет фар. Эмброуза всё еще не было дома, и комок нервов в животе держал меня в постоянном напряжении. Сколько вообще времени нужно на разговор с наркодилером? Мне даже думать не хотелось о том, что Эмброузу приходится связываться с кем-то подобным. Я пристально смотрела на синий дом, мысленно заставляя его машину появиться на подъездной дорожке, как вдруг заметила слабый шлейф дыма, поднимающийся от соседнего дома. Дома Ани.
Я прищурилась, уверенная, что глаза меня обманывают, но нет, всё было по-настоящему. Дым шел из окна первого этажа. Не заметив, чтобы в доме зажегся свет, я быстро оделась, на бегу к двери спотыкаясь о кроссовки. На выходе из дома мне вдогонку раздался лай Отсо. Я во весь дух мчалась через улицу, поражаясь тому, какая тишина стоит на Уинсом-Лейн. Но самое спокойное место в любом урагане — это его глаз. Ты можешь находиться в эпицентре надвигающейся катастрофы, а никто вокруг об этом даже не узнает.
Я подбежала к входной двери и вовремя остановилась, едва не схватившись за ручку. Я слегка коснулась ручки тыльной стороной ладони и резко отдернула руку от жара. Через парадную дверь не войти. Я осмотрелась по сторонам.
Решетка.
Подбежав к боковой стене дома, я остановилась перед покрытой плющом деревянной решеткой. Она тянулась во всю высоту дома, упираясь в балкон комнаты Мэтти. Не раздумывая ни секунды, я начала карабкаться вверх.
Я мысленно поблагодарила свои занятия пилатесом за силу в бедрах, которая толкала меня вверх. Я не лазила по таким решеткам с подростковых лет, да и тогда взбиралась только по своей собственной. Добравшись до балкона, я заглянула в окно, потрясенная полным отсутствием движения внутри. Дома вообще есть кто-нибудь?
Не желая рисковать, я стягиваю худи и плотно обматываю им локоть. Сделав глубокий вдох, я собираюсь с духом и выбиваю стекло. Просунув руку внутрь, я отпираю дверь и шиплю от обжигающей боли — осколки впиваются в кожу.
Мэтти и Аня свернулись калачиком вместе в его постели. Сама безмятежность.
Я сильно затрясла Аню:
— Аня. Проснись. Пожар!
— М-м-м, — стонет она, натягивая простыню повыше на лицо.
Нельзя было тратить драгоценное время на нежности.
— Проснись! — закричала я, хватая её за ворот футболки.
Она пришла в себя, в её глазах помутилось от паранойи. Учитывая, что она торчит людям деньги, пробуждение посреди ночи от того, что тебя вовсю трясут — явно последнее, чего бы ей хотелось.
— У тебя в доме пожар, Аня, — повторила я.
— Пожар? — пробормотала она. В её глазах пронеслось осознание. — Я оставила чайник на плиту.
— Давай же. Быстрее. — я взяла Мэтти на руки и направила нас к балкону.
Аня покачивалась на ногах, еще не до конца протрезвев, и я сказала:
— Я спущу его вниз.
Мэтти даже не шевельнулся, когда я заставила его крепко обхватить ногами мою талию. Мои руки вопили от невыносимой боли, пока я спускала нас по решетке. Мышцы на ногах у меня были просто зверские, а вот сила верхней части тела напоминала новорожденного теленка.
Я аккуратно уложила Мэтти на траву, и он начал просыпаться, непонимающе озираясь по сторонам.
— Не двигайся, Мэтти. Я сейчас вернусь.
Я попыталась снова взобраться по решетке, но руки тряслись от усталости.
— Аня! — закричала я. — Ты можешь спуститься?
Ответа не последовало.
Я вглядывалась вверх, но с моего места её не было видно.
— Блять.