Страница 43 из 90
13
Прошлое, 15 лет
Рождество — это всегда лучшее время в году. Это единственное время, когда все и всюду согласны с тем, что нужно отложить все дела на второй план и наслаждаться всем уютным, теплым и радостным. Я убеждена, что даже Гринч любил Рождество, а не выносил он на самом деле бесячих людей и разве можно его за это винить? В этом году Рождество кажется еще уютнее, теплее и радостнее теперь, когда я девушка Брэндона Лэнга.
Каток никуда не делся, но теперь я катаюсь, держась за чью-то руку. Игры в снежки тоже никуда не ушли, но теперь после каждого «нападения» меня целуют в нос, да и горячего какао по-прежнему полно, но теперь, когда я добавляю в него крошечные маршмеллоу-сердечки, это кажется чем-то символическим. Я полностью во всё это погрузилась.
Когда год назад после вечера встречи Брэндон предложил мне встречаться, я согласилась без колебаний. Я думала, именно так всё и должно быть. Парень предлагает девушке встречаться. Девушке кажется, что ей повезло. Девушка соглашается. И вот, я девушка Брэндона, и я говорю себе, что счастлива. Даже больше, чем статусу его девушки, я рада тому, что кому-то нужна. Мне нравится, что кто-то, кроме Кэт, ждет меня у шкафчика и ищет глазами в столовой. Это затягивает — чувствовать, что тебя замечают. Чувствовать себя особенной.
На нашу первую годовщину я дарю Брэндону плакат с его любимым комиком, а он дарит мне подвеску со знаком бесконечности посередине, и когда я спрашиваю, что это значит, он отвечает: «Что мы будем вместе всегда». Я пока не чувствую такой сильной привязанности к нему, но всё равно киваю и застегиваю цепочку на шее.
Меня замечают, и я нужна.
До меня Брэндон встречался с другими девчонками, но для меня он первый парень. Он уверяет меня, что хоть я и новичок в делах отношений, я лучшая из всех его девушек и целуюсь лучше всех. Я никогда не знаю, что отвечать, когда он это говорит. Мне нравится целоваться с Брэндоном, хотя сравнивать мне особо не с кем. Время от времени, когда я лежу в постели и смотрю на светящиеся зеленые звезды, наклеенные на потолок, я задаюсь вопросом: почему по ночам я не прокручиваю в голове поцелуи Брэндона так же, как тот поцелуй в щеку, который мне подарили много лет назад? Но потом я гоню эту мысль прочь, пока она не извела меня тревогой.
Меня замечают, и я нужна.
Рождественские каникулы начались всего два дня назад, но Спек-Лейк уже вовсю празднует. Кэт и Эмброуз уехали во Флориду навещать многочисленную родню, и я скучаю по Кэт сильнее, чем когда-либо. Она каждое Рождество проводит в разъездах, но этот год ощущается как-то иначе. Нам по пятнадцать, и суматоха старшей школы перевела нашу дружбу в какую-то странную фазу. Кэт попала в основной состав чирлидерш, а я в основном пишу рецензии для киноклуба. В девятом классе, когда папа предложил мне пойти в спорт, как Кэт, я аж подавилась хлопьями, которые ела.
Единственный минус — мы постоянно заняты. Когда у меня нет дедлайна, у Кэт соревнования. Когда у Кэт нет матча, мне нужно смотреть скопившиеся фильмы. Мы всё так же обедаем бок о бок, но становится очевидно, что в своих компаниях мы нарасхват. И всё же мы держимся друг за друга мертвой хваткой.
Всего за три дня до Рождества я пригласила Брэндона в гости, чтобы вместе построить имбирные домики. Утром я купила набор и уже начинаю терять терпение — мне безумно хочется наброситься на эти пряники и глазурь. Я как раз натянула свой любимый велюровый свитер — папин подарок на Рождество заранее, — когда раздался звонок в дверь. Не желая выслушивать неизбежный неловкий разговор между папой и Брэндоном в такую рань, я распахиваю дверь комнаты и бегу вниз. Я пробегаю мимо папы, сидящего в кресле, а он усаживается в нем еще глубже, будто и не собирался открывать дверь. Я до сих пор не могу понять, почему он так невзлюбил Брэндона.
Я прищуриваюсь и предупреждающе тыкаю в него пальцем:
— Веди себя прилично.
Он высовывает мне язык, как упрямый двухлетний ребенок.
Я открываю дверь, и Брэндон уже стоит там и улыбается, засунув руки в карманы. Выглядит он еще красивее, чем обычно. Он закутался в горчичное полупальто, а в его глазах стоит чарующий блеск — без сомнения, из-за пронизывающего ветра на улице.
— Привет, — расплывается он в улыбке.
Мое сердце не заходится в бешеном ритме, но всё же ёкает.
— И тебе привет. — я подаюсь вперед прямо в дверном проеме, чтобы быстро его поцеловать, пока папа не начал возмущаться, и Брэндон ласкает мою щеку теплой ладонью, игриво прикусывая мочку уха, прежде чем я успеваю отстраниться.
— Твой папа дома?
— Да, я дома! — гремит из гостиной папин голос. — А теперь закройте дверь. Всё тепло выстудите.
— Это так не работает, — бормочу я.
Я беру Брэндона за руку и веду прямиком на кухню, даже не утруждая его приветствием с отцом. В глубине души мы все понимаем, что так всем будет лучше. Старый деревянный кухонный стол завален всем, что я накупила утром. Я целый час аккуратно расставляла тюбики с глазурью, раскладывала крошечные кондитерские украшения по отдельным пиалам и раскладывала заготовки для имбирных домиков по обе стороны стола.
Брэндон вешает пальто на спинку стула и поворачивается ко мне, а его красивое лицо искажает натянутая улыбка.
— Ты начала без меня?
Мои руки инстинктивно сжимаются, и ногти впиваются в ладонь.
— Я просто всё достала и разложила. Хотела, чтобы к твоему приходу всё было готово.
Он наклоняет голову.
— Понятно. Просто я думал, было бы здорово заняться этим вместе. Не знал, что тебе хочется поскорее со всем покончить.
Я ахаю, и мои глаза округляются, как блюдца.
— Всё совсем не так, я…
— Эй, — посмеивается он, мягко трогая меня за руку. — Всё нормально. Ты же не знала. В следующий раз не совершишь такую же ошибку. Ничего страшного.
Он наклоняется вперед и оставляет невесомый поцелуй у меня на лбу.
— Давай начинать.
Мы откидываемся назад и оцениваем свою работу. Брэндон тянется через стол, чтобы дать мне пять, и мы смеемся с чистым удовлетворением.
Он дарит мне ту самую ухмылку, которую, как он знает, я обожаю.
— Ладно, детка. Налетай.