Страница 34 из 90
«Даффи» — ирландский бар, и это уморительно, потому что его владелец Лоренцо — итальянец до мозга костей. Здесь царит теплая деревенская атмосфера, а мебель из акации от времени выглядит только лучше. Стены украшают национальные флаги Ирландии, а из развлечений тут только древний музыкальный автомат и открытый микрофон.
Эмброуз заехал за мной на своем «Вранглере» ровно через час после того, как я выставила себя полной дурой. Свою щетину он трогать не стал, но воспользовался гелем для волос, чтобы они не лезли в глаза. Его черные джинсы сидят точно по фигуре, а лонгслив с округлым вырезом скрывает мощные руки, хотя никто бы не упрекнул его, пожелай он выставить их напоказ. Он привлекателен без каких-либо усилий. Я улавливаю шлейф его чистого свежего запаха и вынуждена сдерживаться, чтобы не придвинуться ближе.
Всё, что я взяла с собой в поездку, было либо достаточно нарядным для моих рабочих онлайн-встреч, либо слишком домашним, чтобы бездельничать по дому, — никакой золотой середины. Именно поэтому на мне шелковистый черный топ на бретельках, который я обычно надеваю под блейзер, и старые потертые джинсы Levi's. Когда я села в машину, Эмброуз посмотрел на меня и ничего не сказал, прежде чем включить передачу и тронуться с места.
— Хочешь сесть у стойки? — спрашивает он.
— Давай.
Не успевают наши задницы коснуться барных стульев, как сзади раздается громкий голос:
— Черт меня дери! Кого это видят мои глаза? Неужели дочка Соломона Мякинена?
От звука этого густого итальянского акцента по мне разливается тепло. Седеющий мужчина подходит к стойке. Лоренцо ростом метр пятьдесят семь, но его харизма делает его самым заметным человеком в любой комнате.
— Лоренцо! — смеюсь я. — Как же рада тебя видеть! — я подаюсь вперед, чтобы дважды поцеловать его в щеки.
Я знаю Лоренцо с пеленок. Он работал в строительной компании моего отца до того, как та прогорела. К счастью, за несколько лет до этого он уже открыл «Даффи», и это послужило ему финансовой подушкой безопасности. И, к счастью, у моего отца хватило сбережений, чтобы справиться с последствиями. Большинству других мужчин, с которыми работал папа, повезло гораздо меньше.
— Рад тебя видеть, cara[4]. Эмброуз, приятно видеть тебя, дорогой мой.
Эмброуз наклоняется через стойку, чтобы обнять его, и хлопает по спине.
— Взаимно, Ренц.
— Что вам налить, ребята?
Я смотрю на Эмброуза.
— Начнем с двух светлых элей?
Он кивает. Я достаю свою карту и пододвигаю её к Лоренцо.
— И счет пока не закрывай.
Лоренцо цыкает языком.
— Убери карту, cara. Ты думаешь, я возьму деньги с дочки Соломона Мякинена? Не глупи.
Я настаиваю, но он и слушать ничего не хочет. Я в поражении вскидываю руки, принимая его щедрость.
Проходит несколько кружек пива, и в конце концов мы с Эмброузом заводим непринужденный разговор.
— Ладно. Значит, ты владеешь зоопарком. Состоишь в программе «Старшие братья». Что еще я пропустила? — я делаю приличный глоток пива.
Эмброуз крутит мою пивную пробку на столе.
— Да не особо много. После твоего отъезда я взял небольшой перерыв, а потом вернулся к учебе, чтобы окончить бакалавриат. Затем я прошел ускоренную программу и получил степень магистра. Какое-то время я работал в бухгалтерской фирме, а потом мне позвонили насчет зоопарка.
Я представляю Эмброуза в костюме за угловым столом и фыркаю:
— В бухгалтерской фирме?
Он посмеивается.
— Знаю. Вообще на меня не похоже. Когда прежний владелец зоопарка объяснил мне всю ситуацию, я понял, что это именно то, чем я должен заниматься. Я просто рад, что нашел сферу, где могу применить свой диплом.
Я уже почти допила свое третье пиво и чувствую себя уверенно. И любопытно.
— Когда ты познакомился с Аней?
— Около двух лет назад, когда Мэтти было четыре. — он пристально всматривается в мое лицо. — До неё я ни с кем не встречался.
Я содрогаюсь.
— Мне показалось, она была готова начисто оторвать мне голову.
Эмброуз глубоко вздыхает, и я жду, что он свернет эту тему, но он говорит:
— Аня — хорошая женщина. Она любит Мэтти и опекает меня. Я знаю, что, скорее всего, она произвела не лучшее первое впечатление, когда вы встретились, но она не всегда такая. У неё есть свои грехи, как и у всех нас. Просто она не так хорошо умеет их скрывать.
— Она лечится от своей зависимости?
Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю осознать, что он жестко нарушает личные границы. Столь интимные вещи — не мое дело, и я в смущении закрываю лицо руками.
— Понятия не имею, зачем я это спросила, оно просто само с языка сорвалось.
Эмброуз медленно крутит в руках пивную бутылку.
— Да, лечится. Всё шло хорошо, мы с Лорой гордимся ею. Но в последнее время она встречается с одним новым типом. Он козел. Она думает, мы ничего не знаем… но я пару раз видел, как он тайком пробирался к ним в дом вместе с ней. Думаю, из-за него она снова сорвалась.
По грустному выражению лица Эмброуза становится очевидно, насколько важны для него Аня и Мэтти. И в отличие от меня, Эмброуз не бросает людей.
— Что ты будешь делать?
Он качает плечами.
— Ничего тут не сделаешь. Как бы сильно ты ни любил человека, ты не сможешь спасти его, если он тонет. Он должен сам любить себя достаточно сильно, чтобы научиться плавать.
Я задумываюсь об этом. Если быть честной с самой собой, мне кажется, будто я сама тону последние семь лет, но я не знаю, способна ли я плыть. Иногда кажется, что проще просто отпустить всё и позволить утащить себя в открытое море.
— Хватит обо мне и моей драме. Каково это — быть крутой бизнес-леди в Большом Яблоке?[5] — усмехается он.
Я подаю знак бармену принести еще пива.
— Везде есть свои плюсы и минусы, как и в любом другом месте. Мне нравится, что здесь всегда можно пережить что-то новое, и это ощущение, когда ты теряешься в толпе. Но я никогда не привыкну к запаху мочи в метро или к крысам размером с доисторических чудовищ.
— Ты ведь занимаешься чем-то связанным с компьютерами, верно?
Я никогда ему об этом не говорила. Заметив мое удивление, он прочищает горло.
— Лора могла упомянуть об этом вскользь.
Я киваю.