Страница 26 из 90
— Мэтти, иди подожди меня в машине. — он указывает на джип.
— Но…
Эмброузу достаточно лишь приподнять бровь.
— Ладно, — ворчит Мэтти, направляясь к «Вранглеру».
Я неловко улыбаюсь Эмброузу, чувствуя себя ребенком, которого вот-вот отчитают.
— Что ты делаешь?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что ты творишь, Мара? Ты, по сути, послала меня на хер, а теперь хочешь провести день со мной и Мэтти? Ты ведешь себя чертовски непонятно.
Я выдыхаю.
— Ты прав. Прости… я поступаю несправедливо.
Эмброуз бурчит в знак согласия, но не двигается с места. В глубине души я знаю, что мне не следует проводить с ним время. Я сказала ему, чего хочу, и он уважил мое решение. С моей стороны несправедливо играть в «горячо-холодно». Но если быть честной с самой собой, мне одиноко. Работа отнимает лишь малую часть моего времени, Талли слишком далеко, чтобы отвлекать меня, а Лора начинает что-то подозревать из-за нескончаемых запасов алкоголя в холодильнике.
Если я смогу получить хотя бы один день, чтобы убежать от мыслей, которые пробуждает мое одиночество, я с радостью накажу себя изоляцией до конца своего пребывания здесь. Словно заметив мою внутреннюю борьбу, Эмброуз без слов отворачивается от дома и, стиснув челюсти, жестом велит мне идти за ним. Я устремляюсь вперед, пока он не передумал, и мой шнурок цепляется за деревяшку, торчащую из ступеньки, из-за чего я лечу лицом вперед. Его рука резко выбрасывается вперед и обхватывает мою талию, спасая меня от падения лицом на бетон. Эмброуз крепко держит меня в своих объятиях, его мятное дыхание касается моей щеки. Он резко отпускает меня и продолжает идти к машине, сжимая и разжимая ладонь, словно прикосновение ко мне обожгло его.
С горящими от смущения ушами я предлагаю Мэтти сесть впереди. Он в восторге, пока Эмброуз не сообщает нам, что шестилетние ездят в бустерах, и мне снова напоминают, как мало я знаю о детях. Эмброуз едет в тишине, исполняя любую заявку Мэтти на песни, включая зубодробительный мотивчик про акуленка.
Когда мы наконец добираемся до зоопарка, меня утешает то, что он ни капли не изменился. Он словно застыл в состоянии застоя, а время кружило вокруг, так и не затянув его в свою орбиту. Больше всего меня шокирует парковка. На ней больше машин, чем, как я думала, вообще есть в Спек-Лейк. Как зоопарк стал популярнее, в то время как остальная часть города пришла в упадок? Мы встаем в очередь, и прежде чем я успеваю достать кошелек, Эмброуз протягивает мне эксклюзивный браслет «все включено».
— Оу. Тебе не обязательно было платить за меня, — говорю я.
— Я и не платил.
Ладно.
Мэтти дергает меня за подол кофты.
— Эмброуз всегда водит нас сюда бесплатно, потому что это его зоопарк!
Я предполагаю, что Мэтти имеет в виду какой-то гостевой пропуск для сотрудников, поэтому не придаю этому особого значения. Мы начинаем с выставки земноводных, после чего доходим до вольеров с птицами. Мэтти бежит к птицам и достает из кармана крошечный блокнот. Меня накрывает дежавю и сердце щемит от желания вернуться в те времена, когда этим маленьким мальчиком был Эмброуз, чьи глаза точно так же загорались восторгом.
Эмброуз кивком зовет меня к небольшому столику для пикника в стороне, и я иду за ним. Он достает термос и наполняет крышку до краев.
— Кофе?
— Да, пожалуйста. — он двигает крышку ко мне, сам предпочитая пить прямо из термоса.
Мы пьем в тишине, наблюдая за тем, как Мэтти наблюдает за животными. Это не самое комфортное молчание, которое я когда-либо испытывала, но оно и не тягостное.
— Ему повезло с тобой, — говорю я, покачивая кофе в чашке.
Глаза Эмброуза остаются прикованы к Мэтти, как и подобает ответственному взрослому.
— Можно и так подумать. Но на самом деле повезло мне. До Мэтти я просто плыл по течению. Поел, поработал, поспал — и по новой. Он напомнил мне, что нам нужны люди. Отношения.
Чертик на моем плече подталкивает меня полюбопытствовать.
— Ну, о лучшем отце он и просить не мог. Уверена, его мама думает так же.
Эмброуз смотрит на меня с выражением, которое я не могу разгадать.
— Мэтти не мой сын.
— Оу. Наверное, отчим…
— Нет. — он качает головой. — Мэтти не мой сын и точка. Я его старший брат.
Когда мое лицо выражает полное недоумение, он поясняет:
— Старший брат — в смысле из клуба «Старшие братья». Я вступил туда три года назад и меня закрепили за Мэтти. У него дома не все гладко, поэтому я часто забираю его к себе, когда не занят на работе.
Чем больше я обдумываю слова Эмброуза, тем больше всё обретает смысл. Эмброуз всегда был лучшим старшим братом для Кэт. Мэтти не мог и желать кого-то лучше, кто бы присматривал за ним.
— Я видела ту женщину у твоего дома. Думаю, я решила… я решила, что вы все вместе.
Его кадык дергается, когда он делает глоток кофе.
— Ты видела его маму. Мы были вместе какое-то время, но все усложнилось. Что-то постоянно вставало на пути.
— Что? — спрашиваю я не подумав.
Глаза Эмброуза впиваются в меня.
— Не задавай вопросов, ответ на которые ты уже знаешь.
Я не должна испытывать облегчение, но испытываю. Мое жалкое сердце цепляется за тот факт, что Эмброуз больше не связан с женщиной, которую легко можно было бы принять за модель Victoria's Secret. Мне хочется расспросить поподробнее об их ситуации, но я вовремя останавливаюсь.
— Так значит, ты здесь работаешь, да? — говорю я, переводя разговор на более легкую тему. — Я бы сказала, что удивлена, но это было бы ложью. В детстве ты бы жил здесь, если бы мог.
Эмброуз доливает мне кофе.
— Я владею этим местом.
— Повтори? Мне кажется, я ослышалась.
— Зоопарк. Он мой. Я его купил.
— Ты купил… зоопарк. Когда ты, блять, купил зоопарк?
— Следи за языком. Это семейное заведение, — говорит он, но уголок его рта едва заметно приподнимается. — Когда я окончил колледж со степенью в бизнесе, я не знал, что с ней делать. Ты же знаешь моего отца, он всегда требовал от нас практичности. Когда я вернулся домой, зоопарк шел ко дну, как и многие другие предприятия в городе, и я не мог этого допустить. Слишком много воспоминаний. Так что я рискнул и взял кредит, чтобы выкупить его. У этого места всегда была отличная основа, ему просто требовался современный маркетинг.
— Эмброуз, это потрясающе! — восторженно говорю я. — Твоя семья, должно быть, так гордится тобой.
— Да, мне хотелось бы так думать.