Страница 17 из 90
Дети моего возраста постоянно целуются. Кэт уже поцеловала двух мальчиков из нашего класса. Я перевела взгляд в её сторону и с удивлением обнаружила, что она смотрит на Эмброуза с выражением, которое я не могу разгадать.
Я копаюсь глубоко внутри в поисках хоть капли смелости. Я застенчива, но у меня слишком много гордости, чтобы позволить Джексону думать, что он победил. Меня охватывает решимость, и я разворачиваюсь корпусом к нему. Не желая видеть, как сокращается расстояние между нашими губами, я закрываю глаза и подаюсь вперед.
Я жду.
А потом жду еще немного.
Я не эксперт в поцелуях, но не думаю, что это должно занимать так много времени. Звук возни заставляет мои глаза распахнуться, и я застываю в шоке, видя, как Эмброуз держит Джексона за воротник рубашки, а его лицо находится в считанных дюймах от его лица.
— Игра окончена, — процеживает он сквозь зубы.
Эмброуз редко злится, и именно поэтому мы все оцепенели. Я жду, что Джексон полезет в драку, но он просто кивает головой и нацепляет фальшивую маску безразличия.
— Ничего страшного, — говорит он, улыбаясь мне. — На улице все равно уже темнеет. Мне пора домой.
Мы поспешно поднимаемся на колени и нестройной толпой начинаем спускаться со Старого Клена. Джексон прав, солнце уже село — оранжевые тона неба сменяются мягкой синевой. Папа с минуты на минуту позовет меня домой умыться перед ужином.
Джексон убегает в сторону своего квартала, а Кэт крепко обнимает меня, после чего хватает Эмброуза за руку и с силой тащит за собой, потому что она уже «сто лет хочет в туалет». Я машу им рукой, избегая зрительного контакта с Эмброузом, и поворачиваюсь, чтобы прибрать несколько вещей, оставшихся разбросанными по двору.
Я как раз бросаю скакалку в плетеную корзину, когда чья-то рука хватает меня за плечо и разворачивает. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, Эмброуз наклоняется и целует меня в щеку.
— Вот как я хотел это сделать.
Я тупо смотрю на него, а он разворачивается и непринужденно идет в сторону своего дома.
Неизвестно, сколько времени я остаюсь стоять как вкопанная. На уроках естествознания я узнала, что наше обоняние тесно связано с воспоминаниями, но я абсолютно уверена, что именно мое осязание запомнит этот момент на всю оставшуюся жизнь. Сквозь раздвижную дверь доносится голос папы, который велит мне зайти в дом и принять душ перед ужином. Я иду словно на деревянных ногах, уверенная лишь в одном. Ни за что на свете я не стану мыть щеку сегодня вечером. Вы бы не смогли взять меня на слабо, как бы сильно ни подначивали.