Только мы вдвоем

Я наконец позволяю себе встретиться с ним взглядом, и его зеленые глаза поражают меня мгновенным пониманием.

Еще один удар.

Это те же самые глаза, которые я всегда любила, но они повзрослели. В них сквозит намек на печаль и, если я не ошибаюсь, оттенок сожаления. Он скрещивает руки на груди, терпеливо ожидая, когда заговорит притихшая маленькая мышка.

— Эмброуз… — выдыхаю я. — Привет.

— Что ты здесь делаешь, Мара?

— Да так, знаешь. В гости приехала.

Моя маска непринужденности трещит по швам от дрожащего голоса.

— Нет, не знаю, — отрезает он. — Я не видел тебя семь лет.

Что ж, перейдем сразу к делу.

У меня горят уши, горят глаза… всё. Всё горит. Эмброуз Кинг — это мое пекло. Так было всегда. Мои ноги сами по себе начинают пятиться назад.

— Послушай, я не могу остаться и разговаривать. Я тороплюсь, и мне нужно отвезти все эти вещи папе. — я жестикулирую перед собой, но когда я разворачиваю свою тележку, Эмброуз повторяет мое движение, преграждая мне путь к бегству.

— И это всё? — процеживает он сквозь зубы. — Ты просто снова уедешь?

Он не просто зол, он в ярости. Я с прикованным вниманием наблюдаю, как его пальцы сжимаются, и он проводит рукой по лицу, тяжело выдыхая.

— Послушай. Мы можем просто поговорить? У меня так много вопросов. Где ты была… с тобой все в порядке?

Он делает шаг ко мне, и внезапно оказывается в моем личном пространстве, между нашими телами остаются считанные дюймы. Каждой клеточкой своего тела я тянусь к нему, настолько сильно, что я ловлю себя на том, что поддаюсь навстречу.

НЕТ.

Я резко отшатываюсь вместе со своей тележкой, и та врезается в стол с пирамидой из бейглов. Они тут же начинают скатываться на пол, и я бросаюсь их ловить, неловко сгребая в охапку.

— Нет, Эмброуз. Не думаю, что это хорошая идея, — пищу я, лихорадочно пытаясь поправить витрину, пока мы не привлекли к себе еще больше внимания.

Эмброуз хватает меня за запястье, останавливая.

— Забудь ты про эти гребаные бейглы, Мара. — его дыхание касается моего лица, и я замечаю, как его взгляд опускается на мои губы. Бейглы с мягким шлепком падают из моих рук на пол. — Это из-за того, что случилось с Кэт? — спрашивает он, тяжело дыша, и при упоминании её имени у меня леденеет кровь. Стоит ему заметить, как изменился мой настрой, его голос смягчается. — Мара… если ты уехала из-за того, что произошло…

— Нет, — говорю я с большей силой, чем собиралась, и его глаза округляются от моего тона. — Нет нужды ворошить прошлое. Все это осталось позади. Я больше ни о чем таком не думаю.

Ложь.

— Я живу дальше, я счастлива, и надеюсь, что ты тоже счастлив, правда. Я уже не тот человек, каким была семь лет назад. Нам не о чем говорить. Вообще не о чем. Так что, пожалуйста… пожалуйста, просто оставь меня в покое.

Дело в том, что Эмброузу не нужно повторять дважды. Он уважает личные границы, и если сказать ему оставить тебя в покое, он именно так и поступит. Действительно ли я этого хочу? Маленькая часть меня — та, что еще на что-то надеется и чего-то желает, — велит забрать свои слова обратно, но я подавляю её.

Эмброуз сдержанно кивает.

— Береги себя, Мара.

Удары. Повсюду удары, и я истекаю кровью.

Звук его удаляющихся шагов тонет в музыке, под которую я пританцовывала еще пять минут назад, и теперь я знаю, каково это — когда человек, которого ты любишь, уходит от тебя.

Я тащу свои налитые тяжестью конечности к кассе самообслуживания, прихватывая по пути три бутылки вина. И для той, кто зовется мышкой, я до чертиков не люблю тишину, которая меня окутывает.