Лимонад

Анна намеревалась продвинуться дальше в своих изысканиях в течение этого вечера, но она разговаривала с Мэттью уже три с половиной минуты, так ничего и не добившись. Любой бы к этому моменту разнервничался, но она старалась не показывать, насколько напряжена. Кристофер стоял в углу комнаты с Леопольдом ДеМерси и наблюдал за ней, словно тюремный надзиратель. Анна знала, что он смотрит на нее, даже не поворачивая в его сторону головы, повинуясь какому-то странному звериному инстинкту выживания. «Проклятье». Как и всегда, ее сердце бешено забилось, хотя Кристофер находился более чем в тридцати футах от нее — силы небесные! «Мне нужно поторопиться, пока этот ужасный человек к нам не присоединился».

— Мэттью, я так мало о вас знаю, — сказала она, резко сменив тему и прервав его на полуслове. — Почему бы вам не рассказать мне больше?

Мэттью было не провести, и он улыбнулся:

— Что именно вы хотели бы узнать о моем кузене, Анна?

Она покраснела и потупилась.

— Не волнуйтесь, — вежливо добавил Мэттью. — Я понимаю ваше положение. Я расскажу вам всё, что смогу.

— Вы, должно быть, считаете меня трусихой, я знаю. И я действительно трусиха, разве вы не видите? — Она не смогла сдержать дрожь в голосе и возненавидела себя в эту минуту. Боже мой, она едва не расплакалась перед незнакомым человеком: от ее гордости не осталось и следа. «Ты забрал у меня так много, Кристофер Девенпорт». — Я и правда трусиха, потому что… — произнесла она, собираясь с духом. — Мэттью, мне нужно вас кое-о-чем спросить. Ваш кузен сказал мне… — Ей было тяжело вспоминать то, что Кристофер наговорил ей на траве, потому что ее одолевало слишком много жестоких мыслей, и…

Она покачала головой, пытаясь от них избавиться.

— Он сказал мне, что если я решу не выходить за него или донесу на него, он может отомстить моей семье. Это… как по-вашему, такое возможно?

Мэттью опустил взгляд, что уже само по себе было исчерпывающим ответом.

— Да, — без колебаний ответил он.

Она услышала, как ее сердце издало глухой стук внутри нее, похожий на звук падающего камня. Даже это потеряло всякий смысл.

— Но тогда, если вы знаете, на что он способен, как вы можете оставаться так близки с ним, Мэттью?

Его щеки приобрели оттенок, который на техническом языке принято называть «краской стыда».

— Нет, вы не понимаете… Анна…

— Если я решу донести на него, — перебила она его, — вы будете свидетельствовать против него?

Краска стыда внезапно сменилась цветом «заберите-меня-отсюда».

— Нет, — прошептал он, а может быть, лишь одними губами пошевелил. Он поднял голову, не пощадив себя зрелищем ее печальных глаз. В какой-то мере он чувствовал себя ответственным. — Пожалуйста, не смотрите на меня так. Вы бы донесли на своего брата? Вы бы донесли на Люси Эдвардс? — Анна не ответила, и он нерешительно продолжил: — Не думайте, будто я не понимаю вашей боли, Анна. Но я уверен, что мой кузен… не… — Он не закончил фразу, словно был не в состоянии или не мог сказать больше. — Я понимаю ваши опасения, — произнес он. — Но могу заверить вас, что он никогда… никогда. Никогда раньше, Анна. И он больше никогда этого не сделает. Я знаю, что мое слово ничего для вас не значит, и я не могу вас винить. Но вы должны мне поверить, даже если почти не знаете меня. Даже если я кузен этого, — он поморщился, — джентльмена. Вы должны мне поверить. Я бы не стал лгать вам об этом.

Он был убежден, что говорит ей правду, и Анна это понимала. Но его не было там, на траве, он не мог…

— Откуда вы можете знать наверняка? — тихо спросила она, вспоминая те мгновения, выжженные в ее сердце и в ее глазах, к которым уже подступали слезы. «Не сейчас, друзья мои». — Это был импульсивный поступок, и он не способен себя контролировать, как вам прекрасно известно…

— Анна… — снова перебил ее Мэттью, приложив руку ко лбу, словно приводя в порядок свои мысли.

«Он набросился на меня, Мэттью! Он застал меня врасплох в том саду и набросился на меня в случайной игре звериных инстинктов! А вы приходите ко мне и заявляете: „Он больше никогда этого не сделает“?» Но Мэттью был так уверен — так нелепо уверен. Почему?

— Мэттью, вы, кажется, колеблетесь. Есть что-то, чего вы мне не договариваете, я знаю.

Он молчал, непреклонный, и его лицо не оставляло ей никакой надежды. Он не предаст своего кузена; это Анна поняла с мучительной ясностью. «Мне придется выйти за него. Мне придется выйти за Кристофера». Она надолго задержала дыхание, до самой боли. «Я не должна плакать. Не должна».

— Вы знаете его очень давно, — прошептала она, устало тяжело дыша, словно птенчик, выпавший из гнезда. — Пожалуйста, скажите мне, чего ждать, когда он станет моим мужем.

В ответ прозвучало лишь молчание, пока Мэттью делал несколько вдохов, а складка на его лбу становилась всё отчетливее.

— Я знаю его всю жизнь, это правда, — наконец ответил он. — И я видел его в самых нелепых ситуациях. Однажды я даже видел, как он смеется, если вы можете в такое поверить. Но я впервые вижу его… таким. — Он едва заметно кивнул влево, туда, где Кристофер всё еще разговаривал с Леопольдом. — Я не знаю, что вам ответить, Анна. Даже я не знаю. — Он потер виски пальцами, словно пытаясь собрать слова в предложение, которое тяжело было произнести. — Послушайте, — начал он, — я знаю, то, что я сейчас скажу, прозвучит ужасно, но я всё равно должен это сказать, пусть даже покажусь вам еще хуже, чем вы уже обо мне думаете. Анна… возможно, со временем… возможно, вы смогли бы найти в нем что-то хорошее, в Кристофере. Он не совсем испорчен, поверьте мне. Если бы вы могли провести с ним немного времени…

«Только через мой труп».

— Я могла бы, — солгала она, поджав губы, — но мне нужно знать больше, Мэттью. Вы…

— Боже, какие серьезные лица, — прервал ее дорогой ей голос — голос Люси — прямо над плечом. Она подошла так близко, что это даже пугало.

Анна перестала дышать. «Я впервые не рада ее видеть, — осознала она с каким-то удивленным бессилием. В последнее время всё то, что происходило с ней впервые, отзывалось в ее душе болезненным страданием. Она посмотрела на Мэттью. — Пока что мне придется довольствоваться этим». Она натянула на лицо улыбку и повернулась к подруге. И тут же неловко потупилась: Люси пришла вместе с Дэниелом.

Леопольд улыбался, словно кот, развалившийся на диване.