Лимонад

Глава 2

Я бы легко простила ему его гордость, если бы он не уязвил мою.

Кристофер был вполне доволен собой, уходя от девушки, одетой в коричневое. У него был настоящий дар распознавать выскочек — в конце концов, он и сам был из их числа, не так ли? — и ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что этой юной леди не место в ослепительном огромном зале Мортимеров. «Отлично, — сказал он себе. — Она далеко не уедет в этот вечер в своем жалком запятнанном платье». Он улыбнулся, снова вспомнив ее беспомощный и обиженный взгляд, а затем выбросил ее из головы.

Он быстро направился к Майклу Мортимеру, который в углу зала беседовал с очаровательной блондинкой и мужчиной лет тридцати с раскрасневшимися щеками и довольно массивными ушами.

— Девенпорт, — произнес хозяин дома, приветствуя его. — Я рад, что вы смогли прийти.

И он действительно был рад его видеть, осознал Кристофер. В его голосе отчетливо слышались жизнерадостность и надежда. Мортимер задолжал ему несколько тысяч фунтов и, вероятно, этим вечером собирался попросить еще один заем. «Что ж, тебе придется это заслужить, — подумал он. — В конце концов, ты познакомишь меня с кем угодно, с кем я пожелаю».

— Для меня это честь, — вежливо ответил Кристофер.

Мортимер повернулся к людям, стоявшим рядом с ним.

— Позвольте представить вам моего дорогого друга, мистера Кристофера Девенпорта. Мистер Девенпорт, миссис Эдвардс и сэр Колин… — Закончив с представлениями, Мортимер продолжил: — Все знают, что мистер Девенпорт купил Рокфилд-парк несколько месяцев назад, и сегодня он окончательно обосновался.

— Мы с нетерпением ждали вас, мистер Девенпорт, — мелодично пропела миссис Эдвардс. — Как прошла ваша поездка?

— Очень хорошо, спасибо. Всего три часа по ровным дорогам без происшествий. Погода все время была великолепной.

— И скажите, вам понравилась деревня? — спросила миссис Эдвардс.

— Несомненно, она поистине приятна и ухожена. В конце концов, Кент — одно из самых красивых графств в Англии.

Они осыпали его и другими любопытными вопросами, и Кристофер отвечал на все с безупречной учтивостью. Он неизменно сохранял вежливый и уважительный тон. Он делал миссис Эдвардс подобающие комплименты и хвалил джентльменов в нужный момент. Правильные слова, правильный смех. Он знал этот сценарий в совершенстве. «Боже мой, как же легко было одурачить этих людей». Затем, повернувшись к центру зала, он увидел Дэниела ДеМерси.

Он узнал его немедленно. Он изучил изображения ДеМерси до мельчайших деталей, но то, что тот находился прямо здесь, во плоти, вызвало у Кристофера почти головокружение. Кровь, бегущая по венам, казалась горячее. «Так вот он какой». Он наблюдал за ним, пока тот танцевал с утонченной блондинкой, которая, казалось, ловила каждое его слово. «Утонченный щеголь, кружащийся на танцполе».

(Сын Леопольда, Кристофер.)

Светло-каштановые волосы Дэниела были в идеальном порядке, его сюртук сидел с безупречной точностью, и даже его дама, казалось, подходила ему. Дэниел ДеМерси, выросший в тепличных условиях, с малых лет обреченный вести жизнь в достатке и привилегиях. И в совершенстве, разумеется.

— Кто эта девушка? — спросил Кристофер у сэра Колина, туповатого баронета, который, судя по тому, что он говорил минуту назад, не смог бы сосчитать до десяти, не загибая пальцы.

— Это мисс Люси Эдвардс. Очень красива, вы не находите? — ответил сэр Колин.

— Изысканна.

— Как и ее мать, — вмешалась миссис Эдвардс, — я могу ею только гордиться.

Кристофер по-джентльменски улыбнулся ей.

— Ну конечно, как глупо с моей стороны. Я должен был заметить сходство. Но я бы сказал, что вы сестры.

Не переборщил ли он? «Очевидно, нет, — саркастически подумал он. Улыбающаяся миссис Эдвардс была польщена по-настоящему. Она еще и немного покраснела? Да, абсолютно точно. — О, да ладно вам!»

Он снова повернулся к Дэниелу. И он, и его дама двигались так легко, что казалось, будто их ноги не касаются пола. Люси была сногсшибательна. Ее раскрасневшееся прекрасное лицо, взгляд, прикованный к Дэниелу, цветы в волосах — все это сливалось воедино, делая ее идеальным воплощением прелести. Кристофер знал еще до своего приезда сюда, что семья Эдвардс была одной из самых богатых в Кокстоне, и он также знал, что Леопольд настойчиво продвигает брак между своим сыном и Люси. «Что ж, — подумал он, — если дорогой Дэниел рассматривает ее как свою будущую жену, будет истинным удовольствием отобрать ее у него. — Он окинул взглядом эту девушку, которая, казалось, порхала в танце, словно ангел. — Глупая девчонка, ты станешь моей раньше, чем поймешь, что происходит».

Анна оставалась настолько потрясенной поведением этого незнакомца, что в течение нескольких минут даже не могла пошевелиться. «Этого не могло произойти на самом деле», — подумала она. Однако, напротив, именно так все и было. Напыщенный и высокомерный, пресловутый проливатель лимонада пересек комнату, словно бог, сошедший с Олимпа, удаляясь от нее со всем тем вниманием, с каким лев посмотрел бы на муравья.

(Ты — никто, Анна.)

Что ж, она не была самой важной персоной в зале — она это знала, — и он тоже не был первым лордиком, проявившим к ней пренебрежение. Но чтобы даже не извиниться? Нет, чем больше она думала об этом, тем более невероятным это казалось. Внутри нее поднялся ноющий гнев, который перешел из живота в грудь и, наконец, в глаза, начавшие видеть мир в оттенках нежно-красного. Что больше всего приводило ее в бешенство, так это смутное чувство унижения, проникшее в нее. «Какое имеет значение, что думают обо мне эти люди? — горько спросила она себя. — Я постоянно ворчу о том, какие они поверхностные, а потом переживаю, когда они считают меня бедной девчонкой. Игнорировать его — вот что мне следует сделать. Игнорировать его». Но он стоял в нескольких шагах от нее, мило беседуя с хозяином дома и матерью Люси. Ее глаза притягивало к нему как магнитом, и она продолжала сверлить его яростным взглядом, забыв о том, что вскоре ей предстоит танцевать с Дэниелом, забыв о катастрофе со своим платьем, забыв обо всем, за исключением этого самодовольного, грубого, презрительного…