Лимонад

Они стояли так близко друг к другу, что ему достаточно было лишь наклонить голову, чтобы поцеловать ее губы, или наклониться чуть ниже, чтобы коснуться ее шеи и груди, которая быстро вздымалась и опускалась под легкой одеждой. Солнце палило нещадно, и жара затуманивала его разум. Он надеялся, что Анна скоро сдастся, потому что чувствовал легкое оцепенение и боялся, что может сказать — или, что еще хуже, сделать — то, чего делать не следовало.

Она продолжала смотреть на него еще несколько мгновений, но в конце концов страх взял над ней верх. Она отодвинулась от него, сделав шаг назад.

— Я выполняю все ваши требования, мистер Девенпорт, — пробормотала она, опустив глаза. — Не усложняйте мне жизнь еще больше.

— Вы не надели кольцо, мисс.

Этот прозрачный камень в простой и элегантной оправе остался лежать в шкатулке сразу после того, как он вручил ей его. Анна не носила его. Она даже не посмотрела на него, даже тогда, когда он надел его ей на палец на глазах у членов ее семьи.

— Я буду носить его на людях, сэр. — Она повернулась к детям. — Деннис, Грейс, зайдите в дом, — категорично приказала она, прежде чем развернуться и направиться ко входу.

Огорченная Грейс сначала посмотрела на сестру, а затем на Кристофера.

— Ты можешь покататься, если хочешь, Грейс, — сказал он.

Ах, желание! Такое непреодолимое в том возрасте, когда не существует полумер, так ярко сияющее в глазах Грейс! И все же маленькая девочка пожала плечами и, бросив последний сожалеющий взгляд, побежала вслед за старшей сестрой.

Кристофер вздохнул.

— Прокатимся, Деннис?

— Да!

Кристофер поднял его на лошадь — нет, на Базила — удивившись тому, каким легким и худеньким был этот ребенок.

— Держись крепче, — велел он ему. — Тебе не страшно быть там одному?

— Нет. — Деннис казался совсем крошечным, но он вцепился в шею лошади без малейшего страха. Для своих неполных семи лет он демонстрировал поразительную смелость. — Кристофер, как думаешь, ему нравится его новое имя?

— Конечно, — ответил он рассеянно, немного поглядывая в сторону дома. Во всяком случае, Анны больше не было во дворе, и Кристофер потянул Базила за поводья, заставляя его медленно ходить небольшими полукругами по тесной каменистой площадке перед ними.

— Ему бы больше понравилось Пукунчик, — сказал Деннис.

— Правда? — Он посмотрел на карманные часы и к своему великому разочарованию понял, что опаздывает на свою первую встречу за день — невероятно опаздывает. — Деннис, еще один круг, и на этом все, — сообщил он.

— Хорошо, — послушно сказал мальчик.

То, что он оказался послушным, было для него довольно неожиданным, по правде говоря, хотя он, вероятно, был слишком запуган Кристофером, чтобы устраивать истерику. Деннис не проронил ни слова, когда чуть позже Кристофер завел его обратно в дом. Внутри Кристофер попрощался с мистером Чемпионом, детьми и даже с Норой. Но Анну он не увидел; без сомнения, она забилась в какой-нибудь угол, где, как знал Кристофер, она будет оставаться до тех пор, пока он будет рядом.

Несмотря на опоздание, он задержался во дворе, бросив последний взгляд на окна дома. Возможно, за одним из окон верхнего этажа мелькнула тень, но он не мог сказать наверняка. На сегодня было достаточно: его утомительная обязанность закончилась, и ему не придется видеться со своей невыносимой невестой до следующего дня.

Он взобрался на Базила — Кристофер был уверен, что ему нравится его имя — подшучивая над этим злобно-ласковым маленьким мальчиком. Перед отъездом он похлопал коня по шее в знак благодарности.

— Ты бы и правда предпочел Пукунчик? — спросил он его. Не было ничего странного в том, что он адресовал эти несколько слов своему гордому, сильному коню, который следовал за ним последние три года с робкой привязанностью. Однако конь никогда не отвечал. — Или, может быть, тебе бы понравилось Пролег-как-его-там.

Он слегка пришпорил Базила, и тот пошел рысью, прежде чем ускориться и в конце концов перейти в галоп. Казалось, он не обижался ни на данное ему имя, ни на то, что не мог выбрать его сам.

(Кроме того, никто не может выбирать себе имя. Разве не так, Кристофер?)

— Мы скажем, что ты сын моего кузена, Марка Девенпорта, и его жены Изабеллы, которая умерла два года назад в Вест-Индии, — сказал ему отец Мэттью, Фрэнк, когда принял его в своем доме.

Всего три дня назад Кристофер сбежал от Бернарда и бродил по всему Лондону, почти ничего не ев. Всего три дня назад миссис Девенпорт утащила Мэттью из парка, крича, что никогда не пустит Кристофера в свой дом и что Мэттью больше никогда его не увидит.

Всего три дня назад его звали Кристофер Смит.

За три дня многое может измениться. Иногда все меняется даже за три минуты. А фамилия может поменяться еще быстрее, потому что это не более чем ряд букв, выстроенных одна за другой.

Девенпорт.

Так они решили, так оно и было, но Кристофер твердил себе, что он был и всегда останется Кристофером Смитом, сыном Марты Смит. Он твердо верил в это и продолжал говорить себе это на протяжении четырех лет, пока не решил, что это неправда, что он лгал самому себе. Он больше не был Кристофером Смитом. Он был Кристофером Девенпортом, почтенным сыном Марка и Изабеллы. Он был Кристофером Девенпортом, а Марта Смит — эта шлюха — ничего для него не значила; даже меньше, чем ничего. Он помнил то чувство, которое вызвало у него это осознание, — сильное головокружение, из-за которого он вцепился в дверную ручку кареты, когда выходил из нее. Буквально за несколько минут до этого всё было как обычно: он ехал в экипаже вместе с тетей и Мэттью, и они направлялись к цирюльнику, как делали каждые две недели, чтобы постричься. Кристофер смотрел в окно кареты на людей и магазины; он сидел небрежно, подсунув правую ногу под левое бедро. Мэттью сидел напротив и хотел сесть так же. Кристофер помнил, как миссис Девенпорт приподняла бровь:

— Мэттью, сядь нормально.

Поставив обе ноги на пол, его кузен подчинился. Экипаж остановился на Флит-стрит, и миссис Девенпорт вышла, позвав сына:

— Пойдем, Мэтт.