Лимонад

Анна напряглась, и ее сердце пропустило удар, а затем еще один. «Что он здесь делает?» — нервно подумала она. Люси говорила, что его не будет в городе, и сейчас Анна оказалась абсолютно не готова увидеть его. Она даже не думала о том, что ему сказать! А что, если она будет заикаться? Или споткнется? Или если… Она изо всех сил старалась не показывать своего смятения и повернулась к нему с идеальным самообладанием — или, по крайней мере, она на это надеялась.

Дэниел ДеМерси в тот вечер был невероятно лихим — он был невероятно лихим каждый вечер. Сегодня на нем был темно-синий сюртук, подчеркивающий его стройное, спортивное телосложение. Он улыбался, и яркие крапинки в его темно-зеленых глазах искрились.

— Люси. Мисс Чемпион, — поприветствовал он их, поклонившись и поцеловав каждой руку. — Вы обе сегодня очаровательны.

Люси поблагодарила его в своей очаровательной манере, и пара проходивших мимо джентльменов споткнулась, так как они были слишком заняты разглядыванием ее лица, чтобы смотреть, куда идут. Внимание было потрачено впустую, поскольку она даже не взглянула на них.

— Значит, вы вернулись вовремя к балу, — сказала она Дэниелу. — Надеюсь, вы понимаете, что повергли юных леди Кокстона в отчаяние, когда объявили, что не сможете прийти.

— Мне удалось освободиться от дел, — ответил он, улыбаясь с некоторой дерзостью. И у Дэниела была такая милая улыбка, которая показывала не только то, каким очаровательным он мог быть, но и то, насколько это было несправедливо. Он был предан Люси — но почему же это разъедало сердце Анны?

— Поэтому я должен сделать вывод, что поверг в отчаяние и вас, — сказал Дэниел, снова улыбаясь подруге Анны.

— Возможно, — злорадно ответила Люси. — Как вы предлагаете искупить это непростительное поведение?

— Искупить? — переспросил он и провел пальцем между шеей и шейным платком, как если бы тот был слишком тугим — конечно, театрально, но судя по его обеспокоенному виду, он, вероятно, действительно чувствовал необходимость ослабить узел. — Люси, когда ты произносишь это слово, я не могу не вспомнить тот полдень — сколько лет назад? Одиннадцать почти — когда ты заставила меня бегать туда-сюда по лестнице в твоем доме с двумя ведрами, полными воды. Десять раз! И все из-за того, что я случайно наступил на хвост твоему коту.

Несмотря на обаяние Дэниела и его невольную жестокость, Люси постоянно демонстрировала к нему безразличие. Анна сдержала вздох и спряталась за выражением вежливой игривости.

— Это была кошка, — обиженно поправила Люси. — И я считаю, что теперь вы заслужили новое наказание.

— И подумать только, я подошел сюда с надеждой на танец, — пробормотал он. — Я поистине заблуждающийся несчастный. Но послушайте, прежде чем вы решите снова подрезать мне крылья…

— На этот раз я могу и не подрезать оба крыла!

— Прежде чем меня настигнет ваш безжалостный суд, не подарите ли вы мне один последний танец? Безусловно, — сказал Дэниел, коснувшись правой стороны головы и ухмыляясь, — безусловно, я не смогу появляться на публике в течение очень, очень долгого времени, если на этот раз вы решите подрезать меня… даже если только наполовину.

Они рассмеялись, и Анне показалось, что она видит в них тех самых друзей десятилетней давности. «Иногда, — подумала Анна, — единственное, что отделяет взрослую жизнь от детства, можно найти в смехе».

— Я принимаю ваше приглашение, Дэниел, — ответила Люси с показным снисхождением. — Так вы точно не сможете усомниться в доброте моего сердца.

— Этого я в любом случае не смог бы сделать — по крайней мере, вслух, — заверил он ее. И тут настал тот самый ужасный момент — момент, которого Анна так жаждала, одновременно жуткий и чудесный: Дэниел обратил свой взор на нее. Небеса разверзлись, земля содрогнулась и… и… ну и что? Конечно, все это было только в ее голове. (Если уж быть совсем точной.) Дэниел не выказал никаких особых эмоций, глядя на Анну, а она не упала в обморок при виде него, что, в общем-то, было не так уж плохо. — Мисс Чемпион, — обратился он к ней. — Мы с Люси не утомляем вас своими детскими воспоминаниями, не так ли?

«О нет. Это вызывает у меня лишь легкую колющую боль в сердце, Дэниел, и ничего больше».

— Нет, нисколько, — ответила она с героической беспечностью. Дрожь осталась у нее в животе. — Когда мы были маленькими, Люси рассказывала мне о своем друге, который учился в пансионе — о том самом, над которым она планировала всякие шутки за месяцы до его возвращения домой на каникулы.

— Это неправда. Не верь ей, Дэниел, — запротестовала Люси. — Двух-трех недель было более чем достаточно для таких, как ты.

— Несколько раз мы даже все вместе играли, мистер ДеМерси, — добавила Анна, краснея. — Но, возможно, вы этого не помните.

— Две маленькие девочки восьми и девяти лет против тринадцатилетнего юноши — конечно, я помню. Пройдя то испытание и оставшись в живых, чтобы рассказать об этом, я больше никогда и ничего не мог бояться — кроме маленьких восьми- и девятилетних девочек, разумеется.

— О, прекрати, — укоризненно сказала ему Анна. — Мы были не так уж плохи.

Он приподнял бровь.

— Неужели были? — спросила Анна, расплываясь в улыбке.

Он молча смотрел на нее.

— О, ну хорошо, возможно, немного и были.

Дэниел рассмеялся.

— А как насчет сейчас? — спросил он мгновение спустя. — Вы наслаждаетесь вечером, мисс Чемпион? Если я не ошибаюсь, вы не большая поклонница танцевальных вечеринок.

Она пожала плечами.

— Есть не так много более худших способов провести время.

— Например?

— Я не знаю… слушать, как моя младшая сестра играет на флейте, например.

Дэниел издал музыкальный и заразительный смешок, а Люси сказала:

— Пожалуйста, не слушай ее, Дэниел. Анне приходятся по душе эти вечера, даже если она никогда в этом не признается.

— Я с вами согласен, — заявил он, хотя его глаза заблестели так, что это не предвещало ничего хорошего. — Тем более, — добавил он как само собой разумеющееся, — что, как мне показалось, она весьма неплохо развлекалась с мистером Хиксоном. — Анна отреагировала со своей обычной невозмутимой беспечностью, хотя на этот раз, возможно, чуть менее героической. — Какая жалость, что ему пришлось уйти прямо в середине вашего танца, мисс Чемпион, — безжалостно и с величайшей скоростью продолжил этот негодник. — Он ушел с танцпола прихрамывая, или я ошибаюсь?

«Мерзавец!» — подумала она, потягивая лимонад, чтобы потянуть время.