Лимонад

— Очень хорошо, благодарю вас, — любезно ответил он. В этот вечер Дэниел казался не в духе. Тем лучше. Ему не придется терпеть его бестолковое чувство юмора. — Люди здесь, в Кокстоне, невероятно дружелюбны. — Он кивнул в сторону мисс Эдвардс, которая танцевала с каким-то рыжеволосым молодым человеком. — Какая красивая девушка, — сказал он. Ему хотелось проверить чувства сводного брата к ней, но Дэниел лишь согласно кивнул. «Немногословен, да?» — Эти деревенские красавицы напоминают распустившиеся полевые цветы, вам не кажется? — произнес он, чтобы немного его расшевелить.

Ему это удалось, хотя, возможно, и не так, как он ожидал. На самом деле, даже не так, как он надеялся. Потому что Дэниел вдруг заливисто расхохотался.

— «Полевые цветы, которые…» — Он не смог договорить. Возможно, побоялся, что не справится. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе достоинство. — Безусловно, «распустившиеся полевые цветы», дружище, — сказал он, приложив палец к уголку глаза, в котором блеснул огонек подозрения. — Но где вы, ради всего святого, берете эти фразочки?

Возможно, в его крошечном мозгу — если он у него вообще был, в чем Кристофер всерьез сомневался — промелькнула мысль, что он ведет себя несколько невежливо. Неотесанно. Невыносимо и отвратительно. Факт оставался фактом: Дэниел смог снова стать серьезным и придать своему лицу выражение, соответствующее светским ожиданиям. Не то чтобы Кристофер как-то возмутился или выразил недовольство: напротив, он был воплощением безупречной доброжелательности.

— Прошу прощения, если я обидел вас, мистер Девенпорт, — сокрушенно сказал он. — Мое поведение было непростительным.

«Непростительным? Дэниел, ты даже не знаешь, что это значит».

— Вы меня нисколько не обидели, — заверил он его с улыбкой и мрачным желанием изрубить его сердце в клочья.

— Право же, вы должны меня извинить. Не знаю, что на меня нашло, — снова взмолился его брат. — Просто я подумал, что бы сделала Люси, услышав от вас нечто подобное. Она бы вздернула носик, скривила губки… а затем приобрела бы нежный оттенок еще не до конца созревшего лимона. Во всяком случае, она бы позеленела, — произнес он извиняющимся тоном, который звучал уже чуть более правдоподобно. — И пусть это часто используется, но метафора, безусловно, ей подходит. Она очень красивая, умная и проницательная девушка, — тепло подытожил он. Он посмотрел на Кристофера с многозначительным выражением лица. — Не недооценивайте ее, если хотите ею завладеть.

«Этот донельзя отполированный мальчишка определенно перешел все границы абсурда», — подумал Кристофер. Что Дэниел о себе возомнил? Что он разбирается в женщинах лучше него? На самом деле Люси не становилась лимонно-зеленой чуть раньше, когда он сказал, что она похожа на цветок или розу, или что он там, черт возьми, сказал — он уже и не помнил. Он бы заметил, потому что наблюдал за ней очень внимательно. Собственно говоря, он хотел понять, относится ли она к нему по-прежнему с уважением; иными словами, он хотел знать, рассказала ли ей что-нибудь Анна Чемпион. Ее совершенно невозмутимое поведение дало ему тот ответ, на который он надеялся, слава богу.

Он посмотрел на Дэниела, который продолжал тихонько хихикать. Кристофер балансировал между непреодолимым желанием врезать ему и, как это ни парадоксально, осознанием того, что тот не кажется ему таким уж ненавистным. Но, короче говоря, собирался ли его сводный брат жениться на этой девушке или нет? Он отзывался о ней с энтузиазмом, но тут же давал советы ему, как ее заполучить, так что вопрос оставался открытым. Кристоферу, вероятно, придется завоевать ее во что бы то ни стало, чтобы пресечь проблему на корню. «И чтобы преподать тебе урок, который ты не забудешь, младший братец».

Веселое настроение Дэниела внезапно улетучилось, сменившись странной серьезностью. Кристофер проследил за его взглядом.

(Это Леопольд, Кристофер. Дыши.)

Но он перестал дышать, когда человек, давший ему жизнь, подошел к ним.

«Наконец-то, папочка».

Вот и он, его отец, в трех футах от него.

Вот и она, его ненависть, которая вскипела и вырвалась из самой глубины его души. Но Кристофер чувствовал ее глубоко внутри, затаенную и холодную. Тот холод, что покрывал его эмоции коркой льда. И лишь его сердце, пожалуй, было немного склонно к шуткам.

Леопольд хлопнул Дэниела по плечу и произнес свои первые слова:

— Сынок, — неясное разочарование смешалось с желанием смутить его в голосе, перекатывавшемся, словно галька по дорожке, — возможно, мне стоит сообщить тебе, что мы находимся в бальном зале, и цель здесь — танцевать, а не просто стоять с идиотским выражением лица, как это делаешь ты.

Эта единственная фраза, слетевшая с губ его отца, была лучше, чем любой кусок мусора в помойном ведре. «Какая удача, — подумал Кристофер, — что Леопольд оказался таким вопиющим засранцем». Это облегчало его задачу, ведь за многие годы он привык подавлять в себе чувство вины, которое вызывали у него слезы, кротость и сочувствие его жертв. Безусловно, резкость Леопольда — и, более того, его выставляемая напоказ спесь — все значительно упрощали.

Стиснув челюсти, Дэниел сделал шаг назад.

— Отец, — холодно произнес он, — позвольте мне представить вам…

— О, помолчи. — Леопольд перевел взгляд на Кристофера. Невероятно яркие, его глаза были более светлого оттенка зеленого, чем у Дэниела. Пожелтевшие белки испещряла сеточка красных капилляров, но именно чистый цвет радужек завладел вниманием Кристофера. Он был почти такого же роста, как и Кристофер, которому редко выпадал случай не смотреть на собеседника сверху вниз. — Мистер Девенпорт, — обратился к нему отец, — какая радость видеть вас снова.

(Он помнит тебя, Кристофер.)

Мгновение замешательства. Встреча в прокуренном, пьяном угаре клуба, встреча, которая порой казалась Кристоферу лишь сном. Но вместо этого, вот он. Его отец ничего не забыл.

— Мистер ДеМерси, — вежливо поприветствовал он его. Его голос звучал уверенно, решительно. Во всяком случае, он никогда в этом и не сомневался. — Для меня честь, что вы вспомнили обо мне спустя столько времени.

(Насколько сильно ты ненавидишь его, Кристофер?)