Врачебная история

Глава 8 (Настя)

Зайдя в предоперационную Настя пыталась победить иррациональный страх, от которого ее начало мелко потряхивать, как перед первой операцией. Надо успокоится, она это делала сотни раз, ничего страшного не будет, просто ассистирование, да, с новой командой, но она привыкнет! Страшно, как страшно, а вдруг сделаю что-то не так? Да, блин, рядом будет Давыдов, Настя, ты как тряпка, соберись. Вдох, выдох, вдох, выдох.

— Анастасия Игоревна, начинайте мыться, задерживаться нельзя— Давидов легко коснулся Настю между лопаток.

— Да, конечно— Закрепив толстенную косу в высокий пучок, Настя спрятала волосы под высокую медицинскую шапочку, тщательно вымыла руки и предплечья. Волнение отступало, привычные действия настраивали на рабочий лад.

Через десять минут, одетые в стерильную форму, они зашли в операционную. Анестезиолог подмигнул пациенту:

— Клиент в сознании, но местно обезболен и слегка обездвижен— он весь ваш.

— Спасибо, Семен Евгеньевич— кивнув реаниматологу, Богдан посмотрел на пациента. На операционном столе на спине лежала грузная женщина, руки и ноги зафиксированы на специальных подставках. Взгляд немного плывет, она под седацией.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо, сейчас я зайду через правую бедренную артерию. Ваша задача не двигаться.

Настя ощутила знакомое покалывание в руках, еще секунда и начнется колдовство! И пусть для опытных хирургов операция по стентированию, просто рутинное действие, для нее пока любое вмешательство было сродни чуду. Зачарованно следя за руками Богдана, она осознала, какая пропасть лежит между их возможностями. Все действия хирурга были выверенными, четкими и быстрыми. Настя же готовила инструменты, контролировала введение катетеров, проводников и стента, а также следила за правильным позиционированием стента в месте сужения сосуда. Чтобы Давыдов сосредоточился исключительно на проведении манипуляций.

Из—за значительно избыточного веса пациентки прокол через жировые ткани к бедренной артерии был затруднен, но Давыдов виртуозно справился с задачей и полностью сконцентрировался на проводе инструментария к сердцу. Настя затаила дыхание, глядя на монитор, показывавший черно—белую хронику событий в прямом эфире. Сложно, изображение плывет, все—таки лишний вес—зло. Замерли. Ждем, 3 секунды, 5 секунд, продолжили. Почти на месте. В операционной прохладно, но Насте кажется, что жарко. Вот и восходящая артерия, катетер на месте. Выдохнули.

— Сейчас будет ощущения тепла— это нормально— Богдан переодически комментировал действия для пациентки. Его уверенный, бархатный голос успокаивал не только пациентку, но и Настю.

— Вводите контраст—темные глаза посмотрели на Настю.

— Проводник— четкие указания спокойным голосом.

— Ведем стент—Давыдов сосредоточен. Настя внимательно следила на мониторе за движением проводника по извилистой, окрашенной контрастом реке.

— Вот и первый стенозированный участок. Раздуваем баллон. Есть! Стент установлен.

Через полтора часа они справились с установкой четырех стентов. Четко, без суеты, вся команда работала слажено, как часы. Выходя из операционной, Настя испытывала непередаваемый восторг причастности к сложному делу. Наверное это отражалось в ее глазах и в выражении лица.

— Молодец, нормально справилась! Анастасия Игоревна, приглушите, немного, восторг на лице, все—таки мы в операционной, а не в театре — Давыдов поглядывал на Настю, снимая операционный халат и защиту.

— Ну вот зачем вы все время провоцируете! Да, я обожаю находится в операционной, быть причастной к процессу. И пусть я не умею держать каменное лицо, как Вы, мой восторг никому не мешает, не делает хуже— Настя расстроилось, вот ведь, испортил такой момент.

Давыдов ничего не ответил на внезапную вспышку Насти. Вымыл руки и быстрым шагом покинул предоперационную.

— Переживу, подумаешь, лицо мое ему не нравится—Настя не могла остановится, восторг сменился ярким недовольством и она ни как не могла остановится.

Бросив в грязное защиту, вымыла руки и пошла искать кардиолога Михаила Олеговича. Перерыв между операциями короткий.

Михаила Олеговича она нашла в ординаторской. Он только подошел и мирно беседовал с Дмитрием Борисовичем. Познакомившись, Настя передала, что просил Богдан Тахирович. Дмитрий все время вставлял свои комментарии, чем жутко раздражал Настю. «О, к нас заглянет несравненная Маргарита Сергеевна! Хороша, чертовка», «Не иначе, как Богдан Тахирович лично на поклон ходил, хотя такой даме не грех поклонится». Наверное Настя опять не смогла сдержать эмоции на лице, Михаил Олегович тактично остановил излияния Дмитрия Борисовича.

— Дмитрий, довольно, не дело восхвалять одну даму перед другой— сказал мужчина и украдкой подмигнул Насте.

Кардиолог Насте понравился. Спокойный мужчина, возможно слегка за пятьдесят. Умные, серые глаза, оживляли немного бесцветное, усталое лицо. Возможно в молодости он был обладателем роскошной шевелюры, сейчас же блестящую лысину окаймляли по периметру редкие светлые волосы. Тем не менее, мужчина не был лишен природного обаяния, а доброжелательное выражение лица располагало к общению.

Выполнив задачу, Настя налила себе воды и неспешно направилась на пост. Надо проверить подготовку следующего пациента к операции.

Зайдя в палату Настя столкнулась с реаниматологом, тот как раз закончил финальный опрос пациента.

— Анастасия Игоревна, передаю пациента в ваши нежные ручки— реаниматолог, как уже поняла Настя, обладал довольно ироничным характером. На первой операции она удивилась, насколько ловко он умел жонглировать словами, не обидно, не зло, он точно подмечал детали, комментируя их с легким налетом циничного врачебного юмора.

Настя еще раз проверила основные показатели: давление, температуру, пробежалась по стандартным вопросам, делая пометки в карте. На этот раза пациент пожилой мужчина, очень худой, просто кости, обтянутые кожей. Ни волнения, ни какого то страха он не выказывал, но Насте все равно показалась необходимым сказать ему ободряющие слова.

— Мне боятся нечего, дочка—Проскрипел старик— я жизнь пожил, даст бог, и еще поживу, внуков в школу отправлю.

В коридоре послышался грохот каталки.

— Моя карета пожаловала— усмехнулся старик.