Врачебная история

— Звучит, как план!— Кирилл глянул на часы.—Пора, пациенты ждут нашего внимания.

Обход пролетел незаметно, Богдан держался все время позади Насти. Незримо охраняя ее от интереса других мужчин. Екатерина, ординатор Дмитрия Титова, наглая девица, изрядно раздражавшая Богдана, попыталась зацепить Настю. Екатерина, наглая девица, избалованная дочка богатых родителей, настолько привыкла ко всеобщему восхищению, что не могла смирится с тем, что Богдан не попал под ее обаяние. С самого первого дня в ординатуре она не оставляла попыток соблазнить его. Не прямо, не в лоб, а очень тонко, так что любые компрометирующие ситуации выглядели абсолютно случайными. С каждым разом Богдан все больше злился. Никогда размалеванная девица, воняющая пусть и дорогими, но ужасно «липкими» духами не привлечет его. Разово где-то на нейтральной территории и с «голодухи», еще могло бы что-то быть А в отделении завести мимолетную интрижку исключено.

С Екатериной он потом как-нибудь поговорит, она как назойливая муха, когда мечется перед глазами жутко бесит, а стоит отвлечься —забываешь о ее существовании.

Оказавшись в своем кабинете, Богдан быстро обсудил с Настей первостепенные задачи и напомнив ей о необходимости плотно перекусить перед операцией, отправил заниматься делами. И так ветром носит, еще голодных обмороков не хватает, дурацкая мода вечно худеющих девиц, хотя вроде Настя не похожа на таких.

Сам же открыл карту Ковалёва Ярослава Андреевича тысяча девятьсот шестьдесят шестого года рождения. Для своего возраста состояние здоровья у Ковалёва было хорошее. Давление в норме, особых патологии, кроме как в сердце, нет, так по мелочи: гастрит, начинающийся артрит ну и мелкие изменения, соответсвующие возрасту. Даже удивительно столь крепкое здоровье, для такой нервной работы, как у Ярослава Андреевича, генерал-майора ССО* РФ. Но угроза для жизни была вполне реальная и этой угрозой был старые микроскопические осколки около и внутри сердца, оставшийся после ранения в Афганистане. Тогда, почти сорок лет назад, врачи приняли решение не трогать осколки, слишком технически сложная операция, практически невозможная с тем оборудованием, которым тогда располагали врачи. Решение оказалось правильным, никакого особо дискомфорта все эти годы они не доставляли, хотя нахождение осколков регулярно фиксировали на плановых медосмотрах. После Афгана и ранения Ярослав Андреевич стал быстро подвигаться по карьерной лестнице, что заменило физическую нагрузку на умственную и его ранение никак не мешало исполнять свои обязанности. Как офицер высшего состава, он зарекомендовал себя, отличным специалистом, что подтверждалось его несомненным авторитетом среди подчиненных и уважением старших по званию.

Ничто не вечно в этом мире, один из осколков, неподвижно сидевший сорок лет, два дня назад начал опасное движение. Ситуация так себе, прогнозы весьма не утешительные, Богдан автоматически просчитал исход операции и он совпадал с мнением врачей из Бурденко. Вероятность положительного результата всего пятнадцать процентов, остальные восемьдесят пять процентов на то, что понадобится пересадка сердца, а это сам по себе не малый риск.

Закрыв карту, Богдан поднялся со стула, пришло время зайти к Ковалёву лично. Перед вип—палатой на стуле сидел мужчина в штатском, военная выправки и коротко стриженные волосы, выдавали его с головой.

— Здравие желаю, капитан!— Шутливо отсалютовал Богдан.

— Давыдов?— Никак не реагируя, уточнил мужчина.

— Так точно!—Не смог сдержаться Богдан.

— Проходите.—Молчаливый охранник постучал в дверь палаты и услышав «да! Заходите» отворил дверь шире.

Давыдов широким шагом пересек палату. На кресле у кровати с абсолютно ровной спиной сидел Ярослав Андреевич. Мужчина сильно постарел с последнего раза, когда Богдан его видел. В условиях жаркой сирийской пустыми, он запомнил генерала всегда серьезным, очень деятельным мужчиной с рано поседевшими висками и глубокими морщинами на еще не старом лице. Сейчас же перед ним сидел абсолютно седой старик, только глаза живо блестели на бледном лице.

— Ну здравствуй, капитан, не ожидал?

— Здравствуйте, Ярослав Андреевич, я уже давно в запасе, так что какие звания?— Богдан нейтрально улыбнулся и, взяв стул для посетителей, поставил его перед креслом.— Разрешите?

— Конечно, доктор, присаживайся!—Махнул рукой Ковалёв

— Заматерел смотрю, но форму держишь. — По отечески похвалил он.—Что скажешь по моей ситуации? Только не надо передо мной расшаркиваться, чай не кисейная барышня. Как есть доложи.

— Как есть, у вас написано в заключении из Бурденко. Но вас же это не устраивает?—изогнул темную бровь Богдан.

— Ох, Давыдов, всегда ты был прямой, как шпала.—Ковалёв поерзал в кресле.— Меня не устраивает перспектива замены сердца. Мне и с моим неплохо живется.

— Увы, выбор у вас не велик.— Богдан не мигая смотрел на Ковалёва.

— Не прибедняйся, я навел справки, ты практические единственный, с кем шансы сохранить сердце повышаются!—Ярослав Андреевич так же, не мигая смотрел на Давыдова.

— Гарантий никаких не дам. Могу только предупредить, что выбора нет— тянуть нельзя, осколок в любой момент может продолжить движение и тогда шансы сократятся практически до нуля.

— Это я и сам понимаю, Давыдов, но лучше доверюсь тебе и твоим рукам, чем мнящим из пуп земли хирургам никогда не бывавших на передовой. Я же помню, как ты молодой совсем, вытаскивал с того света безнадежно раненных. Стабилизировал их под пулями для транспортировки. Уже тогда у тебя было чутье и стальные нервы!—Глаза Ярослава Андреевича подернулись дымкой воспоминаний.

— Раз понимаете, то придется подписать согласие на трансплантацию, если вдруг что-то пойдет не так.—Богдан сурово свел брови. — Вы же сами сказали, я буду спасать жизнь любой ценой.

— Согласие подпишу, но как крайнюю меру, приоритет— спасти мое сердце. Все понятно боец?

— Так точно! Разрешите вопрос?— Стал иронизировать Давыдов. Деваться ему все равно некуда, отказаться нельзя, гарантировать хороший исход нельзя. Улыбаемся и машем.

— Разрешаю.

— Откроете тайну, кто меня вам рекомендовал?

— Эх, Богдан Тахирович, ну, что ты как маленький, ей богу…Привет тебе от Дмитрия Яковлевича.—Хитрая ухмылка озарила лицо Ковалёва. Мышеловка захлопнулась.

*Бурденко — Главный военный клинический госпиталь им. Н. Н. Бурденко.