Страница 21 из 31
- Могло быть и хуже, - соглашаюсь я, и по телу разливается тепло, несмотря на холод снаружи.
Я искоса смотрю на него, гадая, о чем он думает. Его взгляд направлен не на тарелку с едой, а на меня. В этом есть какая-то тяжесть, интенсивность, которая заставляет мой желудок трепетать помимо моей воли.
“ Тебе еще сиропа? - Спрашиваю я, пытаясь сохранить нормальность. Нормальность? Что это еще такое?
- Конечно, - говорит он, но когда я подхожу, чтобы взять новую бутылку сиропа и отнести ему, он ставит свой кофе и удивляет меня, притягивая к себе на колени.
“ Эй, вот так, ковбой, ” говорю я, чуть не роняя сироп, прежде чем поставить его на стол. Мое сердце исполняет этот неуклюжий танец, который, кажется, вторит нервному биению ветра снаружи.
- Прости, не смог удержаться, - бормочет он, касаясь губами мочки моего уха и посылая мурашки по спине, которые не имеют ничего общего с холодом.
“ Понятно, ” шучу я, обнимая его за шею. Это похоже на гораздо большее, чем объятия в знак благодарности за блинчики. Это как будто мы признаем, что что-то изменилось, не вдаваясь в подробности.
Его руки ложатся на мою талию, твердые и непоколебимые, как якорь среди беспокойного прилива. Его дыхание теплое на моей шее, его присутствие успокаивает так, как я не думала, что это возможно. Я забываю о снеге, холоде, о причине, по которой мы вообще здесь. Есть только Генри и то, как он заставляет меня чувствовать, что я наконец-то нашла свое место.
Я целую его, и это все равно что сделать глоток шампанского — шипучего и опьяняющего. Он отвечает с пылом, который говорит мне, что он так же захвачен этим шквалом эмоций, как и я. Его губы теплые и уверенные, что противоречит сдержанному мужчине, которого я узнала. Как будто он впускает меня, кусочек за кусочком, не говоря ни слова.
- Шэй, - начинает он хриплым голосом, как будто собирается сказать что-то важное.
“ Тсс, не надо, ” шепчу я ему в губы. - Давай не будем думать прямо сейчас.
“Прямо сейчас” превращается в растягивающееся мгновение, теплое и сладкое, как кленовый сироп. Его большие пальцы касаются моих сосков через ткань толстовки, посылая покалывание прямо к пальцам ног. Мы должны поесть, или ему пора идти в сарай, но ни один из нас не шевелится, чтобы разрушить это заклятие.
Внезапно он встает, поднимая меня за собой, а тарелка остается забытой на столе. Эхо его шагов разносится по тихому дому, как знак препинания к решению, принятому без слов. Мы возвращаемся в мою спальню, одежда валяется на полу в прихожей.
На этот раз дело не только в потребности. Это признание, молчаливое признание в чем-то более глубоком. Когда мы падаем обратно в постель, я сдаюсь — не Генри, а этой сумасшедшей, неожиданной любви, расцветающей внутри меня, несмотря на все причины, по которым я поклялась этого не делать.
Впервые в жизни я не думаю о побеге или о том, что будет дальше. Я здесь с Генри, и это именно то место, где я должна быть.