Страница 31 из 117
– Не стоит, – прервал ее Киллиан, и еще больше смягчившийся тон ясно говорил, что эти слова ему по душе. – Я немного подумал: аристократы любят широкие жесты и уважительное отношение. Кто знает, может, личный визит коронного обвинителя расположит ко мне этого лорда Комптона и тот с куда большей охотой поделится информацией.
– Если он вообще имеет отношение к делу о контрабанде, – вздохнула Пейдж, вслед за господином направляясь в коридор.
Она по его примеру накинула пальто, подхватила оставленную на тумбе сумочку и бумажный сверток с приготовленными мадам Морель сэндвичами и уже собиралась выйти за дверь, как вдруг Киллиан притормозил у самого порога, небрежно оглянувшись на нее:
– Кстати, мисс Эванс… Вы ничего не слышали ночью?
– Что вы имеете в виду? – сухо сглотнув, разыграла удивление Пейдж.
Ее пальцы чуть сильнее сжались на свертке, зашуршав бумагой. Сердце замерло, чтобы затем заколотиться в два раза быстрее, но перед хозяином нужно было оставаться предельно спокойной.
– Да так, показалось, что на чердаке скреблись крысы…
– Я очень крепко сплю, сэр, – как можно более натурально пожала она плечами. – И не слышала ничего подобного. Но если хотите, попрошу мадам Морель закупить отравы для грызунов.
– Не стоит. Сам ей передам, – бросил Киллиан перед тем, как взять с вешалки свой портфель и тростью толкнуть дверь.
Погода портилась. И без того туманный город заволокли серые облака, грозя к обеду принести дождь. Не лучший день для загородной поездки. Но, занимая уже становящееся привычным место в «малютке остине», Пейдж ощутила необъяснимые искорки удовольствия. То ли от ненавязчивого аромата в салоне, то ли от ощущения причастности к чему-то важному и полезному, то ли… Нет, эту мысль она даже допускать не хотела. Что причина – водитель и его пальцы на руле, от вида которых сразу вспомнилась вчерашняя потасовка с мафиози. Такая приятная внешняя аристократичность, но скрывающая силу в этих выступающих на костяшках венах.
– Ехать почти час, – вдруг нарушил молчание Киллиан, свободно откинувшись на сиденье и направляя машину вдоль улицы. – Время пролетело бы быстрее, если бы вы рассказали что-нибудь увлекательное. Как вчера.
Пейдж не успела толком выдохнуть от облегчения, что он не поймал ее на лжи о ночи, как он снова лишил ее дара речи. И сдержать легкую обиду не получилось.
– Так для вас печальные подробности моей жизни – просто любопытный фоновый шум, чтобы скоротать дорогу?
– Не хотел, чтобы это прозвучало именно так. Но если нет желания говорить о себе, тогда хотя бы… спойте.
– Что? – опешила Пейдж, переводя на него вопросительный взгляд, но Киллиан преспокойно вел автомобиль, не глядя на пассажирку. – Вы же не серьезно?
– Напротив, я абсолютно серьезен. Скучно же, – как-то немного преувеличенно тяжело вздохнул он. – Пойте, мисс Эванс.
У него и впрямь было слишком бодрое расположение духа. И портить такое настроение не хотелось, но петь… Впрочем, она когда-то подпевала маме, пока та работала в мастерской. Прочистив горло, Пейдж сосредоточила все внимание на своих сжимающих сумочку руках и неуверенно напела тонким голосом:
– Хава нагила… Хава нагила… Хава нагила вэнисмэха…
[22]
Киллиан смотрел только на дорогу, но мельком, искоса взглянув на него, Пейдж уловила, как его узких губ коснулась улыбка – и тут же растворилась. И все же она успела преобразить обычно бесстрастное лицо, оставить налет тепла в темноте радужки. Подбодрить на более смелые, задорные и звонкие ноты.
– Хава нэранэна, Хава нэранэна вэнисмэха…
[23]
В этой мелодии было что-то из детства, что-то из самой подкорки – такие вещи не нужно вспоминать, они будто прописываются на ребрах и всегда готовы вырваться наружу. Перед глазами Пейдж ожил образ мамы, танцующей рядом с азартно хлопающим ей отцом, восхищенным каждым плавным движением бедер и наклоном кудлатой головы. Никогда больше Пейдж не доводилось наблюдать столь чистой любви, какая была между ее родителями. Они были продолжением друг друга, и их скромный домик всегда наполняли радость, песни и смех. А дети росли в окружении этой любви и творческого бардака.
– Уру, уру ахим, уру ахим бэлэв самэах!
[24]
Пейдж закончила на высокой, дрожащей от слез ноте, резко выдохнула и замолчала, только сейчас почувствовав, какими мокрыми стали щеки. Хорошо, что не стала пользоваться новой косметикой…
Быстро вынув платок, она стерла преступные соленые дорожки дрожащими пальцами. Нос распух, как слива, в горле застрял колючий ежик. Веселая свадебная песенка вряд ли когда-либо завершалась настолько плачевно.
– У вас чудесный голос, – тихо, подчеркнуто не заостряя внимания на ее реакции, произнес Киллиан. – Спасибо, мисс Эванс. Это было очень… душевно. Я не понял ни слова, но почему-то знаю, про что вы пели.
Знает, естественно, – она сама ему выложила все, что возможно, на официальной гербовой бумаге. Пейдж отвернулась к окну, рассматривая проплывающие мимо серые поля вдоль загородной дороги. Говорить не получалось, но Киллиан продолжил сам:
– Кстати, о деле, про которое вы мне дали наводку… Я вам верю. Оно сфабриковано и очень очевидно для того, кто не слеп. Единоличный судья уже вышел на пенсию, прокурор как-то удачно получил повышение и отбыл в Лондон, адвокат был приглашен из Шеффилда. Но больше всего вопросов у меня вызвал главный свидетель, потому что написанное вами не совпадает с его официальными показаниями.
– Бармен из паба, куда эти ублюдки ввалились после того, как… после, – дрогнув, слабо кивнула Пейдж. – Следствие не проявляло никакого рвения, и тогда отец сам стал искать свидетелей. И в личном разговоре с этим барменом тот выложил все – имена, фамилии, звания. Что эта компания – завсегдатаи их паба и что они громко обсуждали сделанное… Вот только на допросе бармен ничего не стал подтверждать так же прямо. А на суде и вовсе заикался от страха.
– Бедолагу наверняка запугали до смерти, – неприязненно прищурился Киллиан. – А кроме него, никто не мог опознать виновных, и потому дело развалилось. Впрочем, тут достаточно было капли реального рвения обвинителя, и все было бы абсолютно иначе. Теперь же разбирательство нужно проводить не только с преступниками, но и с теми, кто их отпустил. Это долгая, муторная процедура – признать тот суд недействительным, возобновить дело…
– Я не прошу вас этим заниматься, мистер Лэйк, тем более если вам в тягость, – быстро вставила Пейдж.