Господин прокурор

– Он потому и наглый, что знает – каждое его слово забивает гвоздь в гроб Уэстбери, а не его самого, – пробормотал Киллиан, потирая подбородок и как будто бы даже преувеличенно хмуро всматриваясь в свои записи.

Да, быть для него интереснее работы не так-то просто. Для кого угодно, кроме его помощницы. Пейдж встала позади его кресла, нежно опустила руки на сведенные от напряжения плечи поверх тонкой пижамной ткани. Мягкими надавливающими движениями принялась разминать мышцы, как бы между делом спросив:

– А почему бы не попробовать вытянуть подробности из самого Уэстбери? Пусть уже скажет прямо, как дословно звучали его приказы. Не думаю, что он приказывал расчленять Сервантеса или выкалывать глаза Хоббсу. Это личное желание Азазеля.

– Ты же знаешь, он молчит как рыба и вообще не дает показаний, – вздохнул Киллиан с ощутимым облегчением от каждого массирующего движения ее пальцев на своих плечах.

– Поговори с ним лично до начала заседания. Откровенно, не для протокола. Попроси объяснить мотивы… кроме очевидных. Ты сможешь им манипулировать, я не сомневаюсь. Он уже в твоих руках, так выдави из него чертово признание.

Киллиан задрал голову, откинув ее на подголовник, и Пейдж встретилась с ним взглядом. У нее задрожало в горле от того, как он на нее смотрел, – будто само солнце упало с небосвода и закатилось в этот некогда неприветливый дом. Долго, с обожанием, нежностью, благодарностью. Не выдержав, Пейдж порхающим жестом провела кончиками пальцев по его вытянутой шее и поцеловала в скулу. Но не оторвалась, а легкими касаниями-бабочками прошлась губами прямо вдоль бугристого шрама. Его кожа мгновенно отозвалась мурашками, а дыхание стало глубже. Пейдж тихо улыбнулась этой реакции, и тут Киллиан перехватил ее запястья и настойчиво потянул на себя.

– Иди ко мне, – требовательно позвал он.

Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться, в два счета оказавшись у него на коленях. Она зарделась от понимания, насколько высоко задралась на ягодицах его рубашка. Плотнее свела ноги, устраиваясь поудобнее и закинув руку на плечо Киллиана. Он довольно обхватил ее талию, правой ладонью по-хозяйски прошелся по бедру от колена вверх.

– Совсем забыл сказать, – как бы невзначай протянул он, будто не замечая, как Пейдж затрепетала в его твердой хватке. – Вы уволены, мисс Эванс. Абсолютно неподобающий вид для помощницы прокурора.

Она усмехнулась и аккуратно сняла с него очки, отложив их в сторонку. Его губы тут же прижались к пульсирующей жилке на ее шее, вызвав у Пейдж шумный вздох удовольствия.

– Я и сама собиралась… уволиться, мистер Лэйк, – подтянувшись ближе к его правому уху, дразняще прошептала она. – Мне кажется, мой начальник меня домогается.

– Ужасный человек.

– Просто тиран. Вот выучу все нужные законы и точно самолично его засужу…

Горячая ладонь настойчиво протиснулась между ее ног, разнося жар по нежной коже внутренней стороны бедра. Пейдж в упоении прикрыла веки, впитывая каждый поцелуй, которыми Киллиан покрывал ее шею.

– Будешь сдавать экзамены мне лично. А то с твоей фамилией все профессора в адвокатской школе будут ставить зачеты не глядя. – В его тоне послышалось осуждение.

– А что не так с моей фамилией? – в легком недоумении чуть отстранилась Пейдж, чтобы найти его взгляд.

Завораживающе черный. Призывный. С отчетливо мерцающим возбуждением, что, впрочем, она и ягодицей вполне ощущала и нетерпеливо поерзала, словно невзначай задевая твердую выпуклость в его штанах.

– После этого дела, каким бы ни был результат, только мертвый юрист в этом городе не будет знать фамилию прокурора, который предъявил обвинение самому судье, – с напускным спокойствием пояснил Киллиан, будто нечто само собой разумеющееся.

Пейдж замерла. Вот уж чего она не ожидала от него услышать и тем более обсуждать сейчас. Даже откровенно растерялась и, скрывая смущение перед такой темой, чуть развернулась к столу. Нужно было срочно переключить его на что-то более безопасное, потому что к варианту смены своей фамилии она точно не была готова.

– Почему не съел ягоды? – притворно возмутилась Пейдж, ближе подтянув вазочку с ежевикой. – Доктор Лэйк же сказал: как можно больше сезонных фруктов, овощей и ягод.

– Я не люблю сладкое. – В тоне Киллиана ясно различался немой укор. – Трусишка…

Конечно, он уловил, как она на самом деле занервничала. Взяв одну спелую, почти черную ежевику, Пейдж поднесла ягоду к его рту в какой-то совсем уж нелепой попытке не дать ему сказать новых пугающих слов. Он искоса, с искрящей насмешкой глянул на ее лицо и якобы невзначай просунул руку еще выше меж ее бедер, разнося жар по телу. А потом все-таки послушно приоткрыл рот. Только вместо того, чтобы позволить ей положить туда ягоду, надкусил ее совсем чуть-чуть, и ежевичный сок потек по пальцам Пейдж. Она вздрогнула, а Киллиан, дождавшись, пока темно-алая капля докатится до запястья, быстро подцепил ее языком. Щекотно прошелся вверх по ладони, собирая всю дорожку сока, и закончил тем, что доел остатки ягоды. А после захватил губами ее указательный палец, облизав и его.

– Вот так уже лучше, – удовлетворенно улыбнулся он на то, как Пейдж наблюдала за этим с неизбежно учащающимся дыханием.

Казалось, рука онемела, а будоражащие импульсы от нее неслись прямиком в низ живота. Зверино-кошачья выходка Киллиана заставила вновь поерзать на его коленях, тихонько поскуливая от того, что он добрался до ее чувствительной точки между ног и мягко, но требовательно заставил развести бедра.

– Экзамены… ты будешь принимать у меня так же? – с придыханием пробормотала Пейдж, машинально облегчая ему доступ.

– О черт, да, мисс Эванс, – с хрипотцой подтвердил Киллиан, и, кажется, значительная часть этих слов относилась к тому, как его пальцы утонули в липкой влаге. – Это будет очень тщательное и глубокое усвоение материала… Вкусная ежевика. Дай еще.

От властных ноток и этого обращения у Пейдж стянуло возбуждением горящее нутро не меньше, чем от неторопливых ласк. Почти не глядя, она взяла из вазочки вторую ягоду и положила ему в рот, только он тут же разделил этот вкус с ней. Теплый сладко-терпкий сок разлился на языке, растворился в жадном поцелуе. Обжег гортань, сдавил легкие и заструился волнами мурашек по позвонкам.