Страница 113 из 117
Пальцы Киллиана толкнулись внутрь ее тела, а ртом он поймал звонкий ответный стон. Пейдж покрепче ухватилась за его плечо, собирая в кулак лишнюю ткань, и потянулась к пуговицам пижамы. Расправившись с ними непослушной рукой, она с благоговением скользнула ладонью по твердой груди.
Шрамы. Большие и маленькие порезы, превратившиеся во вздутые рубцы, – она знала каждый, потому что сама обрабатывала их день за днем. Вот этот на боку был самый длинный, туда воткнулось что-то железное, и заживал он дольше всего. Теперь, месяцы спустя, можно было касаться Киллиана без страха причинить боль, и это туманило рассудок. Наконец-то свободно, наконец-то он полностью открыт для нее одной. Для восстановления ему пришлось серьезно заняться своей формой, и сейчас ладонь Пейдж с упоением изучала этот приятный рельеф мышц.
Зато его пальцы не прекращали изучать ее изнутри, то выходя и размазывая влагу по клитору, то вновь погружаясь в лоно и словно играя с тем, как она постанывала на разных нотах, подаваясь ему навстречу. Ежевичный поцелуй со сладким поглаживанием нёба углубился, превращаясь в голодное столкновение.
Кружилась голова, тянуло желанием низ живота. Не выдерживая больше ни секунды тонкой пытки, Пейдж извернулась в мужской хватке и сменила положение, оседлав Киллиана и обняв его бедрами. Он одобрительно сжал их, с жадным надавливанием прошелся по упругой коже и с глухим хрипом вернулся к выцеловыванию ее шеи. Отвлекся лишь, чтобы рвануть в стороны края собственной рубашки на хрупком теле, освобождая доступ к груди.
– Почему ты боишься… выйти за меня замуж? – спросил он, задыхаясь между словами, потому как Пейдж прошлась ногтями вдоль его торса, закончив путь у резинки штанов.
– Правда хочешь поговорить об этом… сейчас? – Она обиженно надула губы, и Киллиан мгновенно захватил их в плен, прикусив и оттянув нижнюю.
Нет, он сегодня категорически опасен в своей решимости. Неужели мог подумать, что она опасалась из-за его здоровья или работы? Чушь несусветная. Но за непрекращающейся пульсацией между ног мыслительная способность ускользала напрочь, как и связная речь, когда Киллиан накрыл ртом сосок на ее груди, вынуждая со стоном выгнуться.
Его правая ладонь скользнула под висящую на ее плечах рубашку, словно он хотел поддержать и не дать свалиться с его колен. Прошлась вдоль позвонков вверх, распространяя колкую дрожь, и вновь обхватила талию. Он явно упивался каждым сбивчивым вдохом, каждым безумно громким даже для его глухоты ударом ее сердца.
К черту. Пейдж чуть приподнялась, чтобы стянуть с него штаны. Мстительно прижалась промежностью к восхитительно напряженному члену, делясь влагой. Киллиан вздрогнул, окатив раскаленным выдохом ее влажную от поцелуев грудь. А затем подхватил ее под ягодицы и мягко опустил на себя, неспешно заполняя ноющую без него пустоту.
Пейдж громко ахнула, теряясь в этом ощущении цельности, и с силой впилась в его плечи. Не первый, не второй и даже не пятый раз, но привыкнуть так и не получалось. К этому растяжению, к щекочущему чувству полного предела где-то глубоко внутри, к жару и твердости. И кажется, сам Киллиан тоже до сих пор с трудом выносил ее тесноту: тяжело дыша, он впился губами в пульсирующую вену на ее шее, словно не хотел застонать открыто.
– Моя… только моя, – все-таки вырвалось у него с затаенной гордостью, что это тело принадлежит лишь ему.
Опираясь на его плечи, Пейдж прикрыла веки с трепещущими ресницами и начала плавные, осторожные движения, полностью подчиняясь темпу, заданному руками Киллиана. Так неспешно, чтобы успеть на каждом толчке навстречу друг другу прочувствовать целиком это соединение. Глаза в глаза, разделяя момент, растворяясь и падая. Губы в губы, обжигая друг друга сбивчивыми дыханиями.
Пальцы Киллиана сильнее вдавились в ее бедра, ускоряя ритм, с которым он опускал Пейдж на себя. Он настолько перехватил контроль, что ею овладело чувство полной невесомости, податливости. Давление внизу живота становилось все нестерпимее, грозя вот-вот перейти в дрожь освобождения, и тут темп замедлился, на что Пейдж протестующе захныкала, роняя голову Киллиану на плечо:
– Ну же…
– Почему? – вновь потребовал он ответ на уже забытый ею вопрос.
– Киллиан, прошу, мне так…
Его рука занырнула в ее кудри, путаясь в прядях, – излюбленный жест. Чуть отодвинув их в сторону, он освободил себе путь к мочке уха и настойчиво ее прикусил, выпрашивая ответ и не позволяя ей самой продолжить начатое. А внутри горело. Тянуло и пульсировало так сильно, что все тело будто одолевала вибрация.
– Выходи за меня, – попросил он неожиданно нежно, хотя и напрочь севшим голосом.
– Ты… неправильно просишь, – буквально простонала Пейдж, едва найдя для этого крупицы воздуха.
Она имела в виду простое «не сейчас, не здесь, не с тобой внутри и не оттягивая общее освобождение», но Киллиан явно что-то понял не так. Он вдруг подхватил ее под бедра, поднялся и легко закинул Пейдж на стол. Она успела лишь пискнуть от неожиданности этого порыва – с темпераментом своего прокурора давно успела познакомиться, но это определенно было нечто новенькое. Особенно то, как он играючи забросил ее ноги себе на плечи, вынуждая лечь спиной на стол и углубляя проникновение до каких-то абсолютно невозможных точек, отчего Пейдж застонала в голос. Она и стонать разрешала себе погромче – чтобы он всегда мог слышать, как ей нужен.
– Черт, – все-таки сорвалось у нее, и она прочертила ногтями по столу на первый испепеляюще глубокий толчок. – Ох… да!
Ее дугой выгибало на твердой поверхности, а нарастающая дрожь туманила взгляд, и все же она видела глаза Киллиана – матово-черные, пожирающие. Он жадно скользнул вдоль распластанного перед ним тела до самой груди и сжал ее, второй рукой направляя ускоряющиеся движения. Ноги Пейдж на его плечах дрожали от напряжения, и она на секунду подумала, что не выдержит – разобьется, как вазочка ежевики, со звоном упавшая со стола.
Дольше держаться и впрямь не вышло: новый резкий толчок вышиб ее из реальности, лишил голоса, и Пейдж в немом крике рванулась навстречу Киллиану. Он тут же ее поймал, нашел губы и сорвал с них тихий всхлип, с которым импульсы разрядки понеслись к ослабевшим конечностям. Два последних резких движения, и он едва успел ее покинуть, с сиплым стоном изливаясь на живот горячей влагой.