Страница 58 из 2679
Глава 7
Центральная часть воинства тана Сабира Яввуза раскинулась на многие мили вдоль берега Инры. Река брала начало далеко на северо-западе Яса, во владениях тана Яфура Каамала, который вот уже восемь лет военных действий носу не казал за пределы собственных стен. Дальше Инра прокладывала путь по безлюдным равнинам, откуда зимой и летом ветра выдували все осадки, дальше стекала вниз, на юго-восток, в края, мало-помалу обретающие краски темной зелени хвойных, оттуда через низины промеж холмов вытекала к лесу Тсуасхан, затем немного длился пологий берег, окруженный неподалеку холмистыми возвышенностями, а дальше по течению, всего в трех лигах от первого порога, начинался лес Цукхато, означавший начало центральной полосы Яса. До него Инра не докатывала своих вод, резко уходя от порога, завершающего ровные берега, далеко на юг, в Долину тысячи рек.
Сюда, к среднему течению Инры, один за другим стягивались разведывательные и летучие конные отряды; откатывались самостоятельные армии после последних проведенных сражений; подходили высланные подразделения союзников или отряды парламентеров. Сейчас, когда позади осталось несколько удачно предпринятых первых кампаний, появилась возможность взять небольшой отдых. Северяне зализывали раны.
Только четыре тысячи под командованием Тахбира отбыли дальше на север, в фамильный чертог Яввузов – Сабир поручил брату во что бы то ни стало держать и оборонять Пурпурный танаар. Остальные командующие – Русса, водный брат Ванбир и четверо племянников – либо уже были здесь, либо должны были в скором времени прибыть. Ахтанаты Серебряного танаара – сыновья Яфура Каамала, старший Этер и младший Нер – обещали подойти в течение десяти дней, чтобы обсудить дальнейшую стратегию северян в текущей войне. Тридцатилетний тан Сагромах Маатхас, защитник Лазурного танаара, два дня назад прибыл к здешним рубежам с той же целью.
Спустя полтора года после начала войны Розы и Бирюзы, как вначале прозвали конфликт Маатхасов и Шаутов, северяне вышли из военных действий, объявив нейтралитет: остальные девять танов давно сцепились меж собой, вспоминая друг другу старые обиды, предъявляя давние счеты. Война Розы и Бирюзы переросла в Бойню Двенадцати Красок, и для северян, не имевших претензий на южные земли, в гуще всеобщего недовольства военные действия утратили смысл.
Хотя в приграничье бывало всякое и каждый из северных танов держал войска в готовности, от открытых выступлений они воздерживались. Пока несколько месяцев назад отец Сагромаха Маатхаса Махран не был убит в засаде Бестией Яса – дочерью дома Шаут.
Северяне с новой силой обрушились на врагов.
Сабир Свирепый вошел в шатер последним. Это истинная привилегия старшинства и власти – заставлять других ждать. Тан Маатхас, Русса и двое из четырех племянников Сабира Хальван, сын Ванбира, и Рандоно, сын покойного Доно-Ранбира, а также ахтанат Этер Каамал были полностью собраны и одеты.
Яввуз обвел их глазами. Сам тан был облачен в черные штаны из тонкой шерсти, тунику, доспех из крашеной мягкой кожи того же цвета и потертый бордово-лиловый плащ, который от дорог запылился и местами выцвел почти до серого. Пряжка была железной, изображавшей голову волка. У Руссы, Хальвана и Рандоно были такие же плащи.
– Все готовы, хорошо. Берите людей и собак, Тсуасхан всего в двух лигах.
Слуги подали тану и остальным вина. Сабир поднял медный кубок:
– Удачной охоты! – опорожнил залпом.
– Удачной охоты! – отозвались собравшиеся и тоже опустошили чаши.
Через два дня отряд из двадцати мужчин (большей частью из числа телохранителей Сабира Яввуза) вышел из леса в стан с тушами нескольких медведей и без числа лисиц. Сам Сабир и Сагромах Маатхас, будто не постаревший ни на день со своих двадцати двух лет, держались впереди колонны и говорили о делах. Еще не дошли до конца опушки, почти упиравшейся в подножие холма, когда в затылок одного из бойцов вонзились разом две стрелы.
Из леса вылетело с полсотни всадников. В их числе оказалось несколько арбалетчиков. Один выделялся огромными размерами. Северяне обнажили оружие в мгновение ока. За это мгновение оказалось подстрелено семь развернутых к лесу коней; еще двум в могучие груди вонзились метательные копья. В числе девяти пеших был Сабир Свирепый. Схватка казалась молниеносной; смешались люди и кони. Танские телохранители, опытные бойцы, как и сами Яввузы, Маатхас и Каамал, моментально собрались и теперь отражали натиск. Один из охранников Сабира, Раду, закрыл мечом Руссу, а когда, победив врага, обернулся, с ужасом увидел в руках еще одного нападавшего заряженный арбалет. Вдруг чья-то стрела вонзилась неприятелю посреди кисти. Арбалет выпал. Следующее звенящее острие иглой прошило горло нападавшего.
Раду обернулся – одинокий всадник, заметно мельче большинства, мчался на всем скаку по склону холма, разя врагов из лука. На лицо накинут капюшон, но, судя по одежде, явно не из своих. Ладно, по ходу разберемся, подумал мужчина и отразил очередной удар.
Всадник, приближаясь, завел лук за спину и пригнулся к шее лошади – его обнаружили и другие вражеские арбалетчики. Многие из сражавшихся уже были пешими – истину о вдвое превосходящей силе конника против пехотинца в Ясе знали все. Растерзанными лежали туши некоторых скакунов; с обагренной шерстью поскуливали почти все охотничьи собаки. Только две или три еще мелькали в каше из крови и копий.
Сабир отвел вражеский меч и кинжалом ткнул врага в живот. Провернул руку туда-сюда – чтобы наверняка, – выдернул клинок. Повел левым плечом – сустав давно подводит. Стер с лица красную полоску – последний, с кем тан сражался, ухитрился пройтись по незащищенной щеке. Сколько еще тут этих выродков? Огляделся. Увидел, как кто-то вскинул арбалет в его сторону. Отступил на шаг. Неожиданно перед ним вырос всадник в плаще болотно-зеленого цвета. Это еще кто?!
Незнакомец с силой натянул поводья, заставляя лошадь встать на дыбы. Стрела вонзилась кобыле в грудь. Всадник, вытолкнувшись из стремян, прыгнул на спину заржавшего зверя, перемахнул через голову животного, упав на землю, перекувырнулся, сокращая расстояние, поднялся и метнул возникший из ниоткуда нож в арбалетчика. Лезвие стальным укусом впилось обидчику в череп точно промеж глаз.