Страница 49 из 74
Глава 16
Обер‑прокурор Рябушинский опять скитался вокруг моего дома. Настолько сильно ему не терпелось поймать неизвестного призрака.
Я не возражал, тем более, что своим появлением обер‑прокурор спугнул двух назойливых репортёров.
Выглядел господин Рябушинский неважно. Его призрачное сияние потускнело, лицо казалось усталым.
— С вами всё хорошо? — поинтересовался я. — Как вы себя чувствуете?
— Лучше не спрашивайте, Александр Васильевич, — страдальчески поморщился Рябушинский. — Перебрал я вчера этой проклятой настойки.
— Вас можно понять, — посочувствовал я. — Всё‑таки, настойка вернула вам ощущения, о которых вы давно тосковали.
— Теперь этих ощущений у меня в избытке, — недовольно проворчал Рябушинский. — Я даже думаю, что быть обычным, ничего не чувствующим призраком, не так уж и плохо.
— Идёмте в дом, я угощу вас кофе, — пригласил я.
— Мне бы морса холодного, кисленького, — нерешительно сказал Рябушинский.
— А какой вам с него прок? — удивился я. — Вы же всё равно не сможете его выпить.
— А вот не скажите, — покрутил головой обер‑прокурор. — Акинфий Петрович вчера научил меня одному любопытному фокусу.
— Как же я это пропустил?
— Вы в тот момент как раз выходили с нашим хозяином посмотреть лошадей на конюшне.
— А, помню, было такое.
Коля Сосновкий вчера хвастался гнедой кобылкой, которую приобрёл у одного волжского заводчика. Он намеревался выставить её на ежегодные Императорские скачки. А мы с дедом собирались заявить на эти скачки нашего Мальчика.
— Так что за фокус вы освоили? — спросил я обер-прокурора.
Рябушинский пожал пухлыми плечами:
— Проще показать.
— Ну так идёмте скорее, — улыбнулся я.
Мы прошли в дом, и я послал зов Игнату:
— Будь добр, принеси в кабинет стакан холодного клюквенного морса.
— Голова болит после вчерашнего, ваше сиятельство? — заботливо поинтересовался у меня Игнат, — настойка у Акинфия Петровича и верно забористая. Да и угощает он так, что отказаться никак невозможно. Я поэтому и боялся везти ему мёд. Знал, что застряну у него в гостях на целый вечер. Как же вы так неосторожно, Александр Васильевич? За этими призраками только в оба глаза и смотреть!
— Морс нужен не мне, — объяснил я. — Хотя, знаешь что? Принеси два стакана. И попроси Елизавету Фёдоровну спуститься к нам.
— А барыни дома нет, — ответил Игнат. — Она в мастерскую поехала. Сказала, что на неё вдохновение нашло.
— Вдохновение — штука важная, — согласился я. — В таком случае не буду её отвлекать. Ну, неси морс скорее. Наш гость уже изнемогает.
Игнат принёс два высоких запотевших стакана и поставил один из них перед Рябушинским.
— Что ж, показывайте ваш фокус, — поторопил я обер‑прокурора.
— Смотрите.
Рябушинский медленно повёл ладонью над стаканом. С его пальцев потекла тонкая серебристая нить, она бесследно растворилась в морсе.
— Готово, — довольно кивнул обер‑прокурор. — Это призрачная магия. Теперь напиток пригоден для призрака.
Рябушинский попытался взять стакан призрачными пальцами, но у него ничего не получилось.
— Стакан‑то обычный, — огорчённо пробормотал обер-прокурор. — А напитывать призрачной магией вещи я не умею, тут нужен артефактор.
— Игнат, будь добр, помоги нашему гостю, — улыбнулся я.
Игнат взял стакан и бережно поднёс его к губам призрака. Обер‑прокурор сделал несколько жадных глотков, благодарно кивнул и откинулся на спинку кресла.
— Вот теперь хорошо, — вздохнул он.
Я с удивлением смотрел на него.
Призрак действительно пил морс?
Мои глаза меня не обманывали, по крайней мере, стакан опустел наполовину.
— Ну и как ощущения? — поинтересовался я.
— Великолепно, — вздохнул Рябушинский. — Истинное наслаждение.
— Кажется, теперь у наших артефакторов здорово прибавится работы, — задумчиво сказал я. — Пётр Павлович, а сколько всего в Столице призраков?
— Хватает, — ответил Рябушинский.
— И теперь каждому из них понадобится чашка, ложка, тарелка и другие предметы обихода. Хм… Надо как можно скорее обсудить это с Игорем Владимировичем. Ну да ладно. Вы ведь заглянули ко мне не только для того, чтобы выпить морса?
— Разумеется, — кивнул Рябушинский. — Я по поводу нашего призрака. У вас получилось сделать ловушку?
— Получилось. Но пока я не успел её проверить.
— Так давайте проверим сейчас, прямо на мне, — загорелся обер‑прокурор.
Проверка показала, что магическая сеть и призрачные кандалы работают безукоризненно.
— Надо же, — удивлённо покачал головой обер‑прокурор, потирая запястья. — Получается, теперь любого призрака можно арестовать? Александр Васильевич, вы должны как можно скорее снабдить такими кандалами моих призрачных городовых.
— Сделаю всё возможное, — пообещал я.
Вот и ещё один прибыльный заказ для наших артефакторов.
— А знаете, о чём я подумал сегодня утром? — сказал обер‑прокурор. — Ведь мы с вами не можем арестовать этого призрака.
— Почему? — удивился я.
— По закону у нас нет такого права. Он ведь не совершил никакого преступления. Наоборот, мы с вами считаем его жертвой. А где это видано, чтобы на жертву надевали кандалы?
— Так ведь это для его пользы, — напомнил я. — Вильгельм Иванович уверен, что этот призрак серьёзно болен, и если его не вылечить, он скоро растворится за Гранью.
— А может быть, это его выбор? — возразил обер‑прокурор. — Ведь не просто так он от всех прячется. Тут дело серьёзное, Александр Васильевич. Этот человек уже умер, значит, больше он не является подданным Империи, и имперские законы к нему неприменимы. К тому же, насколько нам известно, он эти законы и не нарушал. Так за что же его арестовывать?
— И что вы предлагаете? — поинтересовался я. — Оставить всё как есть и подождать, пока этот бедолага окончательно исчезнет?
Рябушинский покачал головой.
— Жалко его, конечно. Но поймите меня, Александр Васильевич, сейчас я снова служу правосудию и никак не могу пойти на нарушение закона. И позволить это вам я тоже не имею права.
— Понимаю, — согласился я. — Но, кажется, я знаю, что мы можем сделать. Нам нужен человек, который обладает особыми полномочиями. Пригласим начальника Тайной службы поехать с нами на Смоленское кладбище. И пусть он решает — арестовывать призрака или нет. Как вам такой вариант?