Страница 37 из 74
Шутка прозвучала неуклюже, никто даже не улыбнулся.
Наконец обвинитель добрался до меня.
— Граф Александр Васильевич Воронцов, пройдите к свидетельскому месту и поклянитесь говорить только правду и ничего, кроме правды.
— Клянусь магией, — ответил я.
— Менталист и целитель показали, что на вас было совершено магическое воздействие. Скажите, вы помните, что делали в доме графа Долгорукова?
— Не помню, — честно ответил я.
— Разве джинн Хазим Аль‑Вафи не вернул вам воспоминания? — поинтересовался прокурор.
— Вернул. Но я не могу утверждать, что они подлинные.
— Значит, вы не помните, как пришли и о чём говорили с князем? А как ушли из дома, вы помните?
— Нет, не помню. Но предполагаю, что я воспользовался магическим пространством.
— Вы хотели скрыться? — прищурился прокурор.
— Скорее всего, я не хотел, чтобы меня застали рядом с телом князя, — согласился я.
— А зачем вы забрали с собой орудие убийства?
— Этого я тоже не помню. Могу только предполагать, что я прихватил его как напоминание, чтобы не забыть о гибели князя и расследовать её.
— Вам не кажется, что вы чересчур много на себя берёте? — усмехнулся прокурор. — В Империи есть полиция и Тайная служба. Расследовать преступления — это их дело. Ответьте мне ещё на один вопрос. Можете ли вы утверждать, что не убивали князя Долгорукова?
— Великий Визирь Лачанги утверждает, что я невиновен. И Хазим Аль‑Вафи тоже, — ответил я.
— Хазима Аль‑Вафи мы опросим в своё время. А письмо Великого Визиря со всем почтением приобщим к делу. Но я просил бы вас прямо ответить на поставленный вопрос. Можете ли вы утверждать, что не убивали князя Долгорукова?
— Нет, этого я утверждать не могу. Я находился под действием магического заклятия и не помню момент смерти князя.
Судя по всему, прокурор был очень доволен моим ответом. Он добродушно кивнул и даже отечески улыбнулся мне.
— Что ж, перейдём к другому вопросу. Скажите, вы знаете, кто наложил на вас магическое заклятие?
— Знаю, — ответил я. — Это сделал джинн Хазим Аль‑Вафи, он сам в этом признался.
— Вы разыскали Хазима Аль‑Вафи и задержали его с помощью начальника Тайной службы и стражей Лачанги. Всё правильно?
— Да, — коротко ответил я.
— А потом допросили его в управлении Тайной службы?
— Верно. Я вёл допрос, а Никита Михайлович Зотов и господин Аль‑Казир присутствовали.
— Прекрасно, — улыбнулся прокурор. — Если понадобится, мы их допросим. Скажите, в ходе вашего допроса вы оказывали давление на джинна Хазима Аль‑Вафи?
— Нет, давления на него я не оказывал. Но я пообещал Хазиму Аль‑Вафи похлопотать перед Великим Визирем Лачанги, чтобы Великий Визирь заменил ему вечную смерть на временную, если Хазим Аль‑Вафи скажет правду.
— Значит, давление всё‑таки было, — обрадовался прокурор. — Вы заставили его говорить под страхом смерти. Неудивительно, что он сказал именно то, что вы хотели услышать.
— Я не просил Хазима Аль‑Вафи оправдать меня, — терпеливо повторил я. — Мне была нужна правда. Хазим Аль‑Вафи сказал её. Мой магический дар позволяет отличать правду от лжи.
— Но вы ведь не можете это доказать, — снисходительно улыбнулся прокурор.
Затем он потерял ко мне интерес и повернулся к судье.
— Господин судья, я предполагал вызвать джина Хазима Аль‑Вафи для допроса, но теперь не вижу в этом никакого смысла. Его показания были получены под давлением. И даже если он повторит их в зале суда, приобщить эти сведения к делу мы не можем.
Прежде чем ответить, судья оглянулся на императора. Его Величество с интересом разглядывал дубовую резьбу, которой был украшен зал судебных заседаний.
— Но ведь у нас есть показания целителей и эксперта Тайной службы, — нервно сказал судья. — Они под присягой утверждают, что князь Долгоруков мог собственноручно нанести себе смертельную рану.
— Мог, — живо согласился прокурор. — Но это не значит, что он её нанёс.
— Также у нас есть официальное письмо Великого Визиря Лачанги. В этом письме Великий Визирь утверждает, что граф Воронцов невиновен.
— Я с величайшим почтением отношусь к Великому Визирю, — улыбнулся прокурор. — Но его уверенность основана на магии, о которой мы ничего не знаем. Можем ли мы на основании этой магии уверенно признать графа Воронцова невиновным?
— Вы хотите обвинить графа? — резко спросил судья.
— Что вы! — прокурор театрально вскинул руки, словно защищался от нелепых предположений. — Я всего лишь обращаю ваше внимание на то, что следствие по делу не проведено должным образом, и невиновность графа достоверно установить нельзя.
Судья хотел ещё что‑то сказать, но тут Его Величество деликатно кашлянул, и все сразу замолчали.
— Вы разрешите мне тоже поучаствовать в судебном процессе, господа? — вежливо спросил император.
— Разумеется, Ваше Величество, — низко поклонился судья. — Согласно имперским законам, вы обладаете всей полнотой власти, включая судебную.
— Вот именно, — кивнул император. — Пригласите на свидетельское место господина Хазима Аль‑Вафи.
Судья отдал необходимые распоряжения, и стражи Лачанги вывели джинна из‑за решётки.
— Господин Аль‑Вафи, вы знаете, кто я? — спросил император.
— Знаю, — кивнул джинн.
— Отлично. В таком случае вы понимаете, что к моей просьбе Великий Визирь прислушается ещё скорее, чем к просьбе господина Тайновидца. Я знаю, что в Лачанге вам грозит смерть. Вы бы хотели избежать её?
— Нет, — неожиданно ответил Хазим Аль‑Вафи.
— Почему? — удивился император. — Вам не дорога ваша жизнь?
— Я предал свою родину, — с тоской сказал джин. — Этим я надеялся спасти её, но ошибся. Моё предательство едва не погубило Лачангу. Пока я жив, жители Лачанги не простят меня, и я никогда не смогу вернуться домой.
— Понимаю, — кивнул император. — Но, возможно, у вас есть какое‑нибудь другое желание?
— Да, — ответил Аль‑Вафи. — Позвольте мне умереть временной смертью здесь, в вашем мире. Если магия будет ко мне милосердна, когда‑нибудь она возродит меня в Лачанге. Ну а если нет… Что ж, по крайней мере, я не буду помнить о своём предательстве.
— Это ваше окончательное решение? — уточнил император.
Хазим Аль‑Вафи молча кивнул.