Страница 35 из 74
— Я могу доказать, что не вру, — негромко произнёс Хазим. — Если захочешь, ты сам всё увидишь.
— Как? — поинтересовался я.
— Я помогу тебе вспомнить.
— Не стоит доверять этому подлецу, — предостерёг меня Никита Михайлович. — Один раз он уже совершил предательство.
Но я решительно кивнул.
— Согласен. Что нужно делать?
Хазим достал из кармана крошечный пузырёк и протянул его мне.
— Это настойка серой полыни. Можешь выпить так, можешь добавить в кофе. Когда она подействует, ты увидишь всё, что случилось той ночью.
Я вытащил деревянную пробку и осторожно понюхал. Настойка пахла травяной горечью.
— Не пейте, — снова сказал Зотов.
Аль‑Казир мрачно покачал головой.
— Если этот предатель отравит вас, господин Тайновидец, я ему отомщу, — пообещал он.
Не могу сказать, что это обещание меня успокоило, но отступать я не собирался. Я вылил настойку в свой кофе и залпом проглотил его.
— Теперь закрой глаза и жди, — сказал Хазим. — Память сейчас вернётся.
Сначала мне показалось, что я засыпаю. А потом я вдруг увидел, что иду по набережной. Это была набережная Галерного канала, и я подходил к дому князя Долгорукова.
Калитка открылась, знакомо скрипнув. Выложенная цветными камешками дорожка привела меня к крыльцу.
Затем я увидел знакомую гостиную. Воздух в комнате был спёртым. На стенах горели свечи, их отсветы плясали на бронзовых статуэтках.
Я увидел князя Долгорукова. Его лицо было совсем близко. Князь злорадно ухмылялся.
— Ты всё увидишь, господин Тайновидец, — пообещал он. — Вот только сделать ничего не сможешь. Тебя обвинят в моей смерти, а ты и вспомнить ничего не сумеешь.
Князь достал кинжал, медленно поднёс его к своему горлу и прикусил губу.
В эту секунду кто‑то ударил меня по щеке с такой силой, что из моих глаз брызнули искры.
— Александр Васильевич, вы живы? — встревоженно спросил Зотов, нависая надо мной.
— Жив, — ответил я. — Прекратите меня лупцевать.
— Слава магии, — облегчённо выдохнул Зотов. — Я уже собирался звать целителя.
— Лучше позовите Леонида Францевича, — сказал я. — Нужно его кое о чём спросить.
По счастью, Леонид Францевич Щедрин задержался в своей лаборатории, поэтому в кабинете Зотова он появился через несколько минут.
— Как я рад, что вы вернулись, господа, — благодушно улыбнулся эксперт. — Без вас здесь было совсем не весело. Господин полицмейстер всерьёз вознамерился руководить Тайной службой. Сунулся даже ко мне в лабораторию, но я его выпроводил. Рассказывайте, чем вы занимались?
— Это может подождать, — поморщился Зотов. — Лучше вы нам скажите, мог ли князь Долгоруков сам себя зарезать?
— А вы знаете, мог, — оживился Щедрин. — Угол наклона у раны подходящий. К тому же на правой руке князя я обнаружил небольшой свежий порез.
— А была у князя прокушена нижняя губа? — спросил я.
Леонид Францевич удивлённо взглянул на меня.
— Да. А откуда вы знаете?
— Он прикусил её перед тем, как нанести удар, — сказал я.
— Неплохо, но этого недостаточно для суда, — сухо заметил Зотов. — Вот что, Леонид Францевич, соберите опытных целителей со всей Столицы. Пусть они подпишут заключение о том, что князь Долгоруков нанёс смертельную рану своей рукой. Только не давите на них, подписи должны быть добровольными. Им придётся подтверждать своё заключение под присягой.
— Я займусь этим немедленно, — кивнул Щедрин и скрылся за дверью.
А я снова повернулся к задержанному.
— Каким образом князь Долгоруков тебя нашёл?
— Это я нашёл его, — равнодушно ответил джинн, — и предложил свою помощь.
— Но почему ты обратился к Долгорукову? Откуда ты узнал, что мы с ним в ссоре?
Джинн злорадно улыбнулся.
— Вы сами мне рассказали. Вернее, не мне, а вашим друзьям. Но поскольку разговоры происходили в моей кофейне, я всё прекрасно слышал.
На мгновение в груди шевельнулась досада, но я быстро её прогнал. От таких случайностей никто не застрахован.
— Можешь рассказать ещё что‑то важное? — поинтересовался я.
Арестованный молча покачал головой.
Аль-Казир снова положил руку на плечо Хазима, но его остановил Зотов
— Я не могу сейчас отпустить арестованного с вами в Лачангу. Его показания понадобятся на суде. Разумеется, император известит Великого Визиря об этой задержке.
— Хорошо, — кивнул Аль‑Казир.
— А ещё я хочу быть уверен, что он не сбежит из камеры, — добавил Никита Михайлович.
— Не сбежит, — успокоил его начальник стражи Лачанги. — На этот случай у меня есть отличное заклинание. Ещё ни одному заключённому не удалось с ним справиться.
Хазима Аль‑Вафи увели в камеру.
— Хотите поужинать, Александр Васильевич? — спросил меня Зотов. — Еду принесут прямо сюда.
Предложение было соблазнительным, но я покачал головой.
— Благодарю вас, но я слишком устал. Поеду домой, если вы не возражаете.
— Какие могут быть возражения? — согласился Зотов. — Уж теперь‑то никто не обвинит вас в смерти князя Долгорукова. Стало быть, и ваш арест отменяется.
Я вызвал извозчика и снова поехал на Каменный остров. Попросил остановить мобиль на стрелке и неторопливо пошёл по тропинке вдоль воды.
Ночной ветер еле слышно шелестел в кронах деревьев. В реке то и дело шумно плескалась какая‑то крупная рыба.
Наконец я добрался до своего дома, вернее, до того места, где он стоял. Сам дом всё ещё оставался невидимым.
— Избушка, избушка, появись, — с улыбкой произнёс я.
И был вознаграждён удивительным зрелищем. Мой особняк медленно проступил из темноты, вокруг него появилась ограда, а на ней приветливо зазвенели бронзовые колокольчики.
За оградой сверкнули в темноте зелёные глаза. Затем кто‑то басовито мяукнул.
— Уголёк! — обрадовался я. — Ты решил меня встретить?
— Я почувствовал, что ты близко, — мысленно ответил магический кот. — Как твои приключения?
— Всё закончилось превосходно, — вслух ответил я. — Но всё‑таки хорошо, что Елизавета Фёдоровна ни о чём не знает.
Я тут же прикусил язык, потому что входная дверь негромко скрипнула. На крыльцо упала узкая полоска света, и голос Лизы ласково спросил:
— О чём это я не должна знать?