Страница 18 из 67
— Молодчина, — Мишка хлопнул диверсанта по спине и вернулся на место.
— Семён Лазаревич, — я снова перехватил инициативу, — Вернёмся к предыдущим вопросам, на которые ответа так и не последовало. Раз молчите — говорить буду я. А вы, если захотите поправить, поправьте. Сегодня в двадцать два ноль-ноль на Большом Фонтане высадят человека. Будем его называть Гость, так проще. Место — старый лодочный сарай. Его должна была встретить группа диверсантов, работающая в тылу, отвести к Яше Хромому. Предполагалось, что вы встретитесь с этим человеком у Яши дома. Как думаете, откуда нам это известно?
Гуревич смотрел на меня спокойно. Он был готов ответить, что не в курсе, что ничего не знает, что это какая-то чудовищная ошибка. Заготовленная фраза уже сформировалась в его голове, я это считал по физиономии диверсанта. Аптекарь еле заметно приоткрыл рот, вдохнул, набирая воздух.
— Не отвечайте, Семён Лазаревич, — резко осек я его, — Пока не отвечайте. Послушайте. Группа диверсантов у нас, Яша Хромой тоже. Гостя мы однозначно возьмём. Вы это понимаете не хуже меня. У нас есть место и время, этого достаточно. Дальше самое интересное. Гость окажется в этом же подвале уже к ночи. И через сутки нам будет известно всё. Так что ваши показания относительно этого человека не имеют ценности.
Гуревич моргнул. Я только что обесценил все те сведения, которые он собирался до последнего скрывать от контрразведки.
— А теперь смотрите, что будет дальше…
Я обернулся к Назарову.
— Товарищ майор, как думаете, если Семёна Лазаревича после ареста Гостя отправить восвояси и пустить по Одессе слух, что именно он сдал всю операцию — сколько Семен Лазаревич проживет?
Сергей Ильич ухмыльнулся. Понял игру мгновенно.
— Сутки, — ответил начальник отдела без запинки.
Я снова повернулся к Гуревичу.
— Слышите, Семён Лазаревич? Мнение опытного контрразведчика. И я с ним, знаете, согласен. Не то чтобы мне вас было жалко. Просто интересен сценарий. Вас же тут в Одессе кто-то ведёт. Куратор. Человек, перед которым вы отчитываетесь. Так вот, он о вашем аресте, скорее всего, уже в курсе. Слух по городу расходится быстро. И теперь представьте: завтра, к примеру, мы вас отпускаем. Как думаете, поверит ли он, что Гостя сдал кто-то другой?
Гуревич молчал, но я видел, как лихорадочно мечутся мысли в его голове. Он просчитывал озвученный мной вариант и понимал: так и будет. Свои же возьмут его за жабры очень быстро. Потом пытки и смерть, скорее всего мучительная. Никто не поверит в невиновность диверсанта, которого вот так запросто СМЕРШ отпустил на свободу.
— Так вот, к сути, — продолжил я, — Гость нам не нужен. Его мы возьмем без вас. Нам нужен ваш куратор.
Замолчал, выдерживая паузу. Аптекарь должен проникнуться тем, что сведения о сегодняшней встрече ни черта не значат. Тогда он сам поверит, что их можно рассказать.
— Борисов, — я назвал только одну фамилию. Без каких-либо пояснений.
Гуревич не говорил ни слова. Но сейчас это была реакция застигнутого врасплох человека, который лихорадочно просчитывает, что именно я знаю и откуда. Отлично. Можно продолжать.
— Да, мы знаем, кто ваш куратор. Бывший подполковник контрразведки Центрального фронта. Заместитель начальника отдела. Ушёл в июне прошлого года. А теперь всплыл в Одессе. Так вот, Семён Лазаревич, моё предложение следующее. Взамен куратора вы получите шанс жить дальше. Не могу сказать, что долго и счастливо, Магадан не всем показан к здоровью, но это всяко лучше, не находите?
Гуревич смотрел прямо на меня. Впервые за весь допрос. Не мимо, не сквозь, а конкретно в глаза.
Потом медленно снял очки, положил их на колено.
— Почему вы решили, что Борисов — мой куратор? — спросил он тихо.
Я улыбнулся.
— Семён Лазаревич. Вы сейчас сделали еще одну ошибку. Надо было спросить: «А кто такой Борисов?».
Гуревич на несколько секунд закрыл глаза. Потом открыл. Надел очки обратно. Пальцы у него дрожали.
— Хорошо, товарищ старший лейтенант, — произнес он ровным голосом, — Задавайте вопросы, я готов сотрудничать.