Страница 19 из 67
Глава 7
Разговор с Гуревичем после того, как он согласился сотрудничать, занял около тридцати минут. Аптекарь повёлся на мою игру и решил, что для СМЕРШа главная фигура в этой истории — Борисов. Проблема у него возникла ровно одна. Рассказать о бывшем подполковнике диверсанту было нечего.
Борисов к Аптекарю, как выяснилось, относился настороженно. Секретами не делился, душу не открывал. Они и встречались-то от силы раз пять. Поэтому Гуревич сделал единственное, что мог в этой ситуации — начал перетягивать наше внимание на Гостя, надеясь хотя бы так выторговать себе помилование. Про него он знал куда больше.
Фишка в том, что гнида искренне считал, будто откупается второсортным товаром. Мол, отдам, что не так жалко, а по куратору поговорим отдельно, если вообще поговорим.
На самом деле, информация о бывшем подполковнике и правда имела для нас большую ценность. Но конкретно в этом вопросе глупо было рассчитывать на полный джекпот. Я изначально предполагал, что Аптекарь — лишь маленькая лошадка, выполняющая рабочие функции. К полноценным сведениям о кураторе он априори доступа не имел.
Мы вытряхнули из Гуревича всё, что могли, вызвали конвой и велели увести диверсанта. На прощание он ни на кого из нас даже не взглянул. Упёрся в пол мутным взглядом и покорно поплёлся за бойцом, шаркая ногами. Фашистская гнида сдулась окончательно.
Назаров сразу отправил всю группу в оперативную комнату. Сам тоже пошёл с нами. Требовалось проанализировать и переварить полученные сведения.
Пока поднимались по лестнице, я по старой привычке раскладывал информацию в голове на две условные колонки: «что имеем» и «чего не имеем». В прошлой жизни любое сложное дело после допроса прорабатывал именно так. И почти всегда второй столбик выходил длиннее первого.
Если смотреть в общем, ситуация по Борисову выглядела паршиво.
«Чего не имеем» — набралось прилично. По факту мы так и не выяснили адрес, где обитает бывший подполковник, не узнали его контакты и связи в Одессе или за её пределами. Гуревич не смог рассказать, кто ещё работает на Борисова. Не потому что не хотел — он просто этого не знал.
А вот если посмотреть на колонку «что имеем», тут ситуация двоякая. Конкретных данных — кот наплакал. Да, Гуревич подтвердил, что Борисов и есть тот самый Хозяин, его куратор. Он действительно прибрал к рукам молодую, но наглую банду, чтобы использовать их в своих целях. Еще диверсант дал нам адрес мёртвого ящика на углу Ришельевской и Пантелеймоновской. Через этот ящик шла связь. Вот, собственно, и весь улов.
Но при этом имелся ещё один пласт информации. Только эта информация была важна в первую очередь для меня.
Аптекарь рассказал, каким образом он попал под кураторство Хозяина.
Хронология вырисовывалась такая. Свели Гуревича с Борисовым немецкие и румынские хозяева. Не в один присест, а поэтапно, через несколько встреч. Первая состоялась в начале марта. Именно тогда Борисов объявился в Одессе. Формально это было знакомство, обсуждение зон ответственности. По факту — Хозяин присматривался к Аптекарю, прикидывал, годится ли тот для работы.
А вот на второй встрече Гуревич услышал кое-что интересное.
Встречались они на конспиративной квартире, которую держал куратор Аптекаря по линии Сигуранцы. Человека этого звали комисар-шеф Некулае Догару. Фигура серьёзная. Не мелкая полицейская шестёрка, а начальник одного из региональных бюро румынской тайной полиции в Одессе. Именно Догару вёл агентурную сеть в городе последний год, именно под ним ходил Аптекарь.
По словам Гуревича, на ту встречу он припёрся на четверть часа раньше срока. Сунулся во двор явочной квартиры и через приоткрытое окно услышал два голоса. Один — знакомый, самого комисар-шефа. Второй принадлежал непосредственно Хозяину. Аптекарь клялся, что вышло это случайно, но по его бегающим глазам я понял: ни чёрта подобного. Подслушивал специально. Скорее всего, решил обезопасить себя.
Разговор шёл минут десять. Гуревич простоял всё это время не шелохнувшись.
Первое, что он услышал, — фамилию Хозяина. Вот откуда диверсанту была известна настоящая личность куратора, что вообще-то по правилам конспирации недопустимо. Догару один раз обратился к собеседнику в личном контексте: «Господин Борисов, давайте без суеты. Мы в курсе, что вы были подполковником контрразведки, но это не дает вам право вести себя со мной вызывающе.».
По словам Гуревича бывший замначальника контрразведки фронта и правда позволял себе говорить с Догау слишком фамильярно. Видимо, в тот момент терпение румына закончилось и он поставил Борисова на место, дав понять, что знает о нем достаточно много.
Второе — тема разговора.
Эта парочка обсуждала устройство, которое они называли — цитирую Аптекаря дословно — «Колокол».
Услышав от него это слово в допросной, я чуть не выматерился вслух. Хотя, если честно, ничего нового гнида мне не открыл. Про «Колокол» и так всё понял ещё на Привозе, когда Фима рассказал про свинец и генераторы. Другое дело, что теперь версия обрела железобетонное подтверждение. Немцы действительно планируют собрать приблуду шизика.
Дальше Гуревич пересказал разговор своих хозяев подробно. Я слушал и параллельно достраивал в голове окончательную картинку.
Комисар-шеф расспрашивал бывшего подполковника, насколько серьёзный урон может нанести «Колокол». Исключительно в личных целях, чтобы понимать, не пора ли делать из Одессы ноги. Потому как всякое особо сильное оружие имеет ряд побочных эффектов. Например, угробит не только чужих, но и своих.
Борисов ответил в лоб — настолько, что если установка заработает, потери Красной Армии составят не меньше нескольких десятков тысяч в первую неделю. Дальше — больше.
Догару присвистнул, проникся сказанным и полез уточнять, уверены ли немцы, что аппарат будет работать. Борисов объяснил коротко: немцы несколько лет пробовали и не смогли, у них имелись чертежи, но один черт ни хрена не получалось. Теперь все иначе, они получили более усовершенствованную версию проекта.
Румын, ясное дело, зацепился, поинтересовался, как так вышло. Борисов сначала отрезал: не твоего ума дело. А следом, видимо, посчитал, что перед Догару можно и порисоваться, добавил, что лично передал проект в руки немцев.