Паук

Ян Джи отходит от окна, принимая из чужих рук стакан с виски, и делает глоток, наблюдая, как Хэймин, не сводя с неё взгляда, следует её примеру. Горло приятно обжигает, а под кожей разливается тепло. В прошлый раз здесь Джия пыталась вытеснить алкоголем разъедающую её изнутри боль, сейчас же ей просто было хорошо. Она смакует на языке терпкое послевкусие, какое остаётся после хорошего виски, и подходит к окну, завороженно всматриваясь в огни города.

— Ты когда-нибудь любил?

Вопрос слетает с губ сам собой, зависая в воздухе тишиной, и Джия видит в отражении стекла, как удивлённо приподнимаются брови стоящего позади Хэймина. Зачем она вообще спросила об этом? Вероятно, потому что узнавать о жизни таких людей, как Хэймин, особенно интересно. Всегда сосредоточенный, безэмоциональный и руководствующийся только холодным расчётом — казалось, будто Ван Хэймин был выше чувств и человеческих слабостей, слишком сильно напоминая идеальную машину, у которой всегда всё под контролем.

— Когда-то давно, — подходит к ней Хэймин, останавливаясь за плечом.

— Кто это был?

— Моя семья, — делает глоток виски он.

Ян Джи встречается с чужим взглядом в отражении стекла и думает, что такого ответа она точно не предполагала.

— Так значит, никаких любовных драм? — усмехается Джия.

— Боюсь, я так и не смог понять, чем для меня является любовь.

Голос Хэймина звучит ровно, но Джия улавливает в нём едва различимые нотки сожаления, словно он говорил сейчас о чём-то, что было ему недоступно. Ян Джи одним глотком допивает виски в своём стакане, морщится и отворачивается от окна, практически врезаясь в грудь Хэймина, который окидывает её нечитаемым тёмным взглядом. Джия смотрит в чужое расслабленное лицо и не сдерживает глупой улыбки, понимая, что мужчина на полголовы её выше.

— Если я надену каблуки, то буду почти с тебя ростом, — говорит она вслух, и Хэймин ухмыляется, приподнимая одну бровь.

— Ты такая красивая, когда пьяная.

— Ты говорил то же самое в ресторане, а я тогда ещё не выпила ни капли, — напоминает Джия, и глаза Хэймина совершенно по-хищному бликуют огнями города.

— Значит, ты всегда красивая.

Ян Джи чувствует на своих губах чужие, мягкие и горячие, и цепенеет, как пойманный в свете фар олень. Хэймин целовал её, выбивая из головы абсолютно все мысли. Ладони мгновенно становятся влажными, и она слабо шевелится, приходя в себя и отстраняясь.

— Хэймин, подожди, — упирается она ладонью в чужую грудь и сталкивается с почти что чёрным взглядом. — Это… Я не уверена, что это будет правильно…

Ударивший в мозг алкоголь затрудняет поток мыслей, а непроницаемое лицо Хэймина заставляет волноваться ещё сильнее.

— Это правильно, Джия.

Хэймин говорит уверенно, словно не существовало других вариантов. Словно Ян Джи не могли нравиться совсем другие мужчины.

— Хэймин, я…

— Чш-ш… Джия, всё хорошо, — забирает из чужих подрагивающих рук пустой стакан Хэймин, отходя к журнальному столику и наливая новую порцию виски. — Вот, выпей ещё, — протягивает он стакан, и Ян Джи, словно загипнотизированная, берёт его, одним движением опрокидывая в себя. — Молодец, хорошая девочка.

Алкоголь обжигает горло, заставляя поморщиться, а на лице Хэймина появляется одобрительная улыбка. Из груди вырывается кашель, а чужие горячие руки притягивают к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Когда-то в студенческие годы Ян Джи связалась с не самым хорошим парнем, дерзким и любящим всё контролировать, быстро поняв, что плохиши не её типаж. Она никогда никого не осуждала за их образ жизни, но в отношения всё же предпочитала вступать с законопослушными парнями. Ван Хэймина, по всей видимости, её пристрастия не волновали и вовсе.

— Хэймин… — подаёт голос Джия, когда крепкая рука опускается ей на поясницу, подталкивая к себе.

— Тебе понравится.

Хэймин касается губами скулы, легко прихватывает мочку уха, опускается на шею и совсем как хищник, который поймал свою добычу, ведёт носом по трепещущей жилке. По телу проходит мелкая дрожь, а чужая рука сильнее впечатывается в поясницу. Ян Джи чувствует, как ей становится жарко, и теряется в собственных ощущениях. В голове бьётся мысль, что всё это поспешно и неправильно, но её собственное тело, кажется, не собирается прислушиваться к разуму, отзываясь приятным волнением на каждый новый поцелуй.

Хэймин легко прихватывает губами кожу на шее и подталкивает к стоящему позади дивану. Джия машинально переступает ногами, пытаясь понять собственные эмоции, но опьянённый алкоголем мозг отказывается работать даже на треть. Чужие крепкие руки проходятся по спине, сжимают в ладонях бока и выпускают из-за пояса заправленную в брюки рубашку. Ощущать себя ведомой было странно, и Ян Джи, пытаясь сосредоточиться на происходящем из последних сил, совершенно перестаёт понимать собственное тело, отзывающееся на каждое прикосновение сильных рук.

— Блять, Джия, — рычит на ухо Хэймин, и Джия издаёт сдавленный звук.

Горячие губы сминают её собственные, а чужой язык проникает в рот, бессовестно хозяйничая. Чувствовать несдержанность всегда спокойного Хэймина было странно, и это будоражило кровь не хуже бегущего по венам алкоголя. Большие ладони, на которых она не раз задерживала внимание, опускаются на задницу, сжимая, а губы начинает саднить от бесконечного поцелуя. Голову окутывает пьяный туман возбуждения, и Джия, чувствуя, как её толкают на диван, послушно откидывается на подушки, позволяя пальцам Хэймина ловко расстегнуть пуговицы на рубашке. Тёмный голодный взгляд прожигает насквозь, смотря с жадностью, а сам Хэймин нависает сверху, разбираясь с молнией на брюках.

— Хэймин, — хватается за воротник чужой рубашки Джия, и сама толком не зная, что хочет сказать.

Хэймин, возбуждённый и стаскивающий с неё брюки, вероятно, не остановился бы, даже если бы Джия начала вырываться. Но она не вырывается, как завороженная принимая все прикосновения. Их секс с Файцзы всегда был неспешным и нежным, и Джия сама могла выбирать сценарий развития событий, сейчас же, сходя с ума от чужих сильных рук и напористых поцелуев, она впервые была ведомой, полностью подчиняясь чужой воли. Хэймин накрывает её промежность сквозь тонкую ткань белья, и Джия не знает, хочет она отстранить его руку или выгнуться ей навстречу, подставляясь. Всё происходящее ощущалось слишком странно, заводя до предела и даря новые ощущения. Джия не была уверена, действует ли на неё так Хэймин или переизбыток алкоголя в крови.