Паук

— Такая красивая, — шепчет Хэймин на ухо, пуская по телу тысячи мурашек.

Никогда прежде Джия не чувствовала, что её

так

хотят. Хэймин одним резким движением срывает вниз её бельё, но почему-то оставляет на плечах расстёгнутую рубашку и лифчик под ней. Он мимолётно оглаживает ладонью грудь и скользящим движением спускается ниже, на подрагивающий живот. Джия издаёт сдавленный звук, когда чужая горячая ладонь касается её, собирая со складок плоти влагу, и почти задыхается в новом поцелуе. Каждое движение Хэймина было наполнено уверенностью и силой, и это настолько сильно отличалось от привычного Джии секса с Файцзи, что сводило с ума. Впервые в жизни она была ведомой, беззащитной и принимающей всё, что ей дают. Хэймин скользит пальцами по нежной коже, глубоко целует и заставляет пьяное сознание Джии растворяться в накрывающих её с головой ощущениях.

— Хэймин… — сорванным шёпотом скулит она, когда чужие губы резко исчезают, прекращая поцелуй, а промежность неожиданно накрывает горячий рот.

Хэймин, не отрываясь от своего занятия, закидывает её ноги себе на плечи и скользит горячим юрким языком по влажным складкам плоти. Это не первый раз, когда Джии делали куннилингус, но никогда прежде этого не делал

такой

мужчина. Раньше Джия никогда не думала, каково это — быть полностью в чьей-то власти, превращаясь в безвольную куклу в умелых руках, но сейчас, выгибаясь в пояснице и чувствуя каждое движение горячего языка, она напрочь забывает обо всём, утопая в ощущениях и собственном удовольствии. Хэймин сжимает одной рукой её бедро, надавливает на тазобедренную кость и создаёт в своём рту вакуум, обхватывая губами клитор и вырывая из груди Джии приглушённый стон.

Ни с кем прежде она ещё не чувствовала себя такой слабой и разрушенной в самом приятном смысле этого слова, выгибаясь и впиваясь ногтями в обивку дивана. Накрывающий её с головой оргазм не оставляет после себя ничего, кроме белых точек перед глазами и чувства опустошённости в теле. Хэймин ласково проводит по складкам языком напоследок, сглатывая накопившуюся во рту слюну, и отстраняется, протягивая руку к стоящей на столе бутылке виски. Плеская себе немного в стакан и залпом осушая его, он поворачивает голову к распластанной на диване обнажённой Джии и собственнически проводит ладонью по её бедру, растягивая губы в улыбке.

— Ты ещё красивее, когда только что кончила.

— Боже, Хэймин, — отворачивается Джия, чувствуя, как горят её щёки.

Хэймин усмехается и зачёсывает назад растрепавшиеся волосы. Только сейчас Джия понимает, что он всё ещё полностью одет, в то время как она сама лежала перед ним на диване в одной расстёгнутой рубашке. Пьяный мозг тут же пытается заставить тело сдвинуться с места и подобрать с пола свои вещи, но конечности не слушаются, отказываясь подчиняться и ощущаясь ватными. Хэймин вновь берёт со стола бутылку и наливает виски в стакан, протягивая лениво наблюдающей за ним Джии.

— Ты нагло меня спаиваешь, знаешь? — усмехается она, принимая стакан.

— Нет. Расслабляю.

Ян Джи не сдерживает смешка и делает глоток, морщась от обжигающего горло алкоголя. Она уже и без того была пьяна, но Хэймин, видимо, считал, что недостаточно. Приподнимаясь и дотягиваясь до стола, Джия ставит на него пустой стакан и садится, оглядываясь в поисках своей одежды. Бурлящий в крови алкоголь значительно притуплял чувство стыда, но мозг тихо подсказывал, что утром ей будет очень неловко за всё случившееся сейчас. Сидящий рядом Хэймин наблюдал за ней немигающим взглядом, и от этого хотелось одеться ещё больше.

— Ты так смотришь, будто хочешь меня съесть, — издаёт она смешок, а Хэймин кладёт ладонь на её плечо, поддевая ткань рубашки и касаясь обнажённой кожи.

— Хочу, — кивает он, и Джия не понимает, было ли это ответом на сказанные ею слова или несло в себе отдельную мысль.

Сильная рука притягивает её для поцелуя, а настойчивые губы сминают собственные. Хэймин целует жадно и несдержанно, и разгорячённое тело Джии вновь послушно реагирует на каждое его прикосновение. Горячие ладони скользят по телу, а властный язык вылизывает рот. Ян Джи вновь чувствует себя во власти хищника, и эта мысль будоражит что-то глубоко внутри, словно пробуждая какой-то древний, первобытный инстинкт подчинения. Хэймин отрывается от раскрасневшихся губ и поднимается с дивана, одним движением притягивая Джию к себе и сжимая волосы на её затылке. Твёрдый бугор вздыбленной ширинки касается щеки, а в помутнённом сознании наконец-то мелькает понимание происходящего.

— Хэймин, я… — поднимает она голову, пытаясь отстраниться.

Большая ладонь ласково гладит её по голове, перебирая пальцами волосы, а на лице появляется маленькая улыбка.

— Всё хорошо, Джия.

Алкоголь в крови посылает по телу жар, а внизу живота скапливается комок возбуждения. Джия чувствует, как хватка Хэймина усиливается, с нажимом надавливая, и несмело тянется к чужой ширинке. Пальцы не слушаются, медленно расстёгивая ремень и молнию на брюках, а глаза расширяются, увидев очертания внушительного органа под тонкой тканью белья. Как это вообще должно поместиться во рту? Хэймин гладит её по голове, поощряя, а руки мелко подрагивают, освобождая налитый кровью член из плена одежды. Почему она делала это? Джия несмело обхватывает ладонью ствол и не может ответить на этот вопрос, как бы ни пыталась.

Она вспоминает те несколько раз, что отсасывала кому-то, и пытается повторить это, улавливая чужой шумный выдох. Хэймин сжимает в кулаке её волосы, доставляя дискомфорт, и словно подавляет последние остатки воли, заставляя открыть рот и толкаясь. Зажмуриваясь, Джия старается расслабиться, не анализируя свои ощущения и подчиняясь заданному Хэймином темпу. Пожалуй, всё было не так уж плохо, как она себе представляла, а если вспомнить, что надавливающая на затылок большая ладонь принадлежала Хэймину, можно было даже почувствовать отголоски собственного возбуждения. Крупный член вбивался в её рот, заставляя слюну скапливаться в уголках губ и стекать по подбородку, а удерживающая в кулаке волосы рука не давала отстраниться.

— Расслабься, — хрипло говорит Хэймин, и Джия послушно старается следовать его совету, окончательно подчиняясь.