Паук

— Мы сделали для этого всё возможное, — вздыхает Ло Чэнг.

Ли Сяовэй тяжело выдыхает и массирует виски, смотря куда-то себе под ноги. Вся ситуация напоминала какой-то криминальный фильм, и столкнуться с этим в реальной жизни было гораздо тяжелее, чем увидеть на экране. У доставленной к ним бригадой скорой помощи безымянной женщины была покрыта гематомами половина тела, раздроблена часть костей и отсутствовало несколько внутренних органов. Всё это казалось дикостью, которой просто не могло существовать в реальном мире, но которая оказалась неоспоримой правдой. Никто из них не решался что-либо утверждать или давать какие-то прогнозы, ощущая повисшее в воздухе напряжение. С этой женщиной очевидно случилось то, с чем должна была разбираться полиция, и каждый из присутствующих во время прошедшей операции понимал это лучше, чем помнил сегодняшнюю дату.

— Видели клеймо на её запястье? — полушёпотом спрашивает Ли Сяовэй. — Во что она вообще ввязалась?

— Я слышал, что такие метки ставят работорговцы, чтобы в случае побега другие знали, кому принадлежит человек, — делится своими мыслями Ло Чэнг. — У меня приятель в полиции работает, рассказывал мне как-то. А ты что думаешь об этом, Ян Джи? — поворачивает он голову к сидящей рядом и смотрящей невидящим взглядом перед собой коллеге.

— Ничего не думаю. Будьте готовы общаться с копами, — устало трёт она пальцами переносицу.

Ло Чэнг невесело усмехается, и каждый из них знает, что последует дальше: куча бумаг и допросы, потому что явно криминальное происхождение всех увечий безымянной женщины отрицать никто даже не пытался.

— Ну и утро, — проводит ладонью по волосам Сяовэй. — Не успел смену сдать, — усмехается он, устало прикрывая глаза. — Ян Джи, сегодня же ты дежуришь?

— Да. Через час обход, — кивает Джия, чуть более бодрая, чем её не спавший сутки коллега.

Это утро оставляет свой след на каждом из них, весь день заставляя невольно видеть представшую перед ними в операционной картину. Ло Чэнг уже знает, что впереди его ожидают снующие туда-сюда по коридорам полицейские и тысяча отчётов. Это не первый раз, когда в стенах их больницы оказывался криминальный пациент, но первый раз, когда травмы настолько ужасали. Он не уверен, хочет ли вообще узнавать, что случилось с этой женщиной, но забыть увиденное желает однозначно.

Из них троих Ли Сяовэй был чуть более удачливым, с чистой совестью, но всё ещё напряжённым лицом, сдавая свою смену и уходя домой отсыпаться, в то время как им с доктором Ян предстояло стойко перенести на своём посту всю суету сегодняшнего дня, занимаясь сопутствующими бумагами и общаясь с полицией, которая теперь определённо замучает Ло Чэнга бесконечными вопросами, не пришла ли безымянная женщина в сознание. Он пьёт дрянной горячий шоколад из автомата в холле — Чжун когда-то говорила ему, что шоколад повышает настроение — и тяжёлым взглядом провожает спины своих коллег, скрывающихся в дверях лифта. Горячий шоколад обжигает язык, и Чэнг думает, что ему, похоже, придётся выпить не один литр, чтобы его настроение доползло хотя бы до отметки «удовлетворительно». Он одним глотком допивает шоколад и сминает картонный стаканчик в руке, отправляя его в мусорку. День предстоял долгий.

– Как прошло? — раздаётся тихий, мягкий голос за спиной, и Чэнгу не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит.

— В реанимации сейчас под наблюдением. Почему ещё не ушла? — поворачивается он к Фа Чжун.

— Не смогла уйти, — дёргает плечами она. — Не хочу оставлять тебя со всем этим одного.

Чэнг еле слышно усмехается и делает несколько шагов к ней, осторожно обнимая.

— Спасибо, — выдыхает он куда-то в чужую макушку. — Иди в комнату отдыха на моём этаже, закройся и поспи, — слегка отстраняется он, доставая из кармана ключи. — Ты всю ночь не спала.

— Дежурство, — слабо улыбается Чжун, беря ключи.

— Я зайду к тебе попозже. У меня есть ещё один ключ.

— Все начальники носят с собой столько ключей? — с усмешкой приподнимает она бровь.

— Только такие параноики, как я, — улыбается Чэнг, встречая весёлое фырканье в ответ.

Он с непроизвольной улыбкой смотрит, как идёт к лифту Фа Чжун, нащупывает в кармане халата второй ключ от комнаты отдыха и чувствует, как настроение от совсем дерьмового приподнимается до отметки «сойдёт». Сколько он себя помнил, эта женщина всегда так действовала на него, успокаивая и приободряя одним своим присутствием. Невольно улыбаясь собственным мыслям, Чэнг думает, что после окончания всей суеты обязательно расскажет ей об этом. Закажет столик в хорошем ресторане, пригласит на ужин и расскажет. Он покупает новую порцию горячего шоколада в автомате и бодро шагает к лифту. В этот раз порошковый шоколад уже не кажется таким безвкусным.

Сидя через несколько часов в своём кабинете с офицером полиции, Ло Чэнг, чувствуя, как першит после долгого разговора пересохшее горло, вновь прибегает к горячему шоколаду, задумчиво вертя картонный стаканчик в руках. Офицер Су Иян, крепкий мужчина средних лет, не перестаёт делать заметки в своём блокноте и с каждой новой фразой Чэнга становится всё мрачнее. Он тоже прежде не сталкивался с тем, что предстало перед ними сейчас, совсем немного радуясь тому, что не является хирургом и не видел всех увечий женщины. Иян промакивает платком покрывшийся испариной лоб и переводит мрачный взгляд на Ло Чэнга.

— То есть органы удалили не в одно время?

— Не в одно. Постепенно. Какие-то следы внутренних срезов уже зажили, а какие-то совсем свежие. Последним, что у неё забрали, была почка.

— Но разве… Разве можно жить без такого количества внутренних органов? — обескураженно смотрит Су Иян.

— Ей что-то вкалывали, мы отправили образцы крови в нашу лабораторию, но, я думаю, это были сильнодействующие наркотики. Её использовали как живой сосуд, и, судя по тому состоянию, в котором она к нам поступила, в последний момент что-то пошло не так.

— Она выживет?

Ло Чэнг сжимает в руке картонный стаканчик с шоколадом и с тяжёлым выдохом чешет бровь.

— Гарантий нет. То, что она оказалась на операционном столе живой, уже огромное чудо. Мы собирали её раздробленные кости по частям, офицер, и, поверьте, получить подобные травмы от несчастного случая невозможно.

— Чем можно было нанести такие увечья?