Паук

— Похоже на случаи, когда конечность человека зажимает не успевающей затормозить машиной. Что-то очень тяжёлое раздробило ей бедро, и, судя по силе, с которой могла быть получена травма, сделано это было целенаправленно.

— Боже мой, — снова прикладывает ко взмокшему лбу платок офицер.

Ло Чэнг делает глоток уже немного остывшего шоколада и снова вздыхает.

— И ещё, офицер. У неё отсутствует язык. Аккуратно удалён под корень. Даже если она придёт в себя, рассказать, что с ней произошло, не сможет.

Су Иян убирает свой платок в карман и нервно стучит пальцами по столу. За годы службы в полиции он действительно видел многое, но подобное — никогда.

— Что ещё можете о ней сказать?

— Сожжены подушечки пальцев. Вероятно, чтобы не смогли установить личность по отпечаткам. На запястье выжжено клеймо — возможно, вам это о чём-то скажет. На ней нет живого места, офицер, и, сказать честно, продолжить жить для неё окажется настоящим мучением, — заканчивает Чэнг.

— Я могу посмотреть на это клеймо?

— Завтра, офицер. Сейчас она без сознания под наблюдением врачей, и гарантий, что эта женщина снова откроет глаза, я вам дать не могу. Мы пытаемся стабилизировать её состояние, но, сами понимаете, — делает жест рукой Чэнг, и Су Иян понятливо кивает.

— Сообщите мне о любых изменениях, — достаёт он из кармана куртки белую картонную визитку с номером и именем.

— Конечно, — кивает Ло Чэнг, кладя протянутую визитку на стол перед собой.

Второй раз за этот день Чэнг чувствует себя облитым чем-то холодным и липким, что не смоется с одежды даже после нескольких стирок. Осознавать, что в мире существует кто-то настолько жестокий и способный обречь человека на такую ужасную участь, было невыносимо, а видеть, что представляет собой эта «ужасная участь», оказывается неподъёмной ношей. Он провожает офицера Су до лифта, просто потому что кипящий мозг требует хоть какой-то смены действий, и устало трёт глаза, перед которыми снова появляется картинка из операционной.

Что его, опытного хирурга, могло так впечатлить? Следы проведённых многочисленных операций на теле женщины? Нет, он каждый день видит кровь и разрезанные тела людей — его этим уже давно не удивить. Понимание осознанной жестокости, с которой отнеслись к этой женщине — вот что действительно пугало. Для кого-то она была лишь сосудом, из которого планомерно выкачивали ресурсы, относясь, как к бездушной кукле, и существование настолько жестоких людей, способных так поступать с другими, тоже живыми людьми, по-настоящему ужасало. Да кем вообще нужно быть, чтобы ни в грош не ставить человеческую жизнь? Очевидно, монстром.

Он отходит от лифта, возвращается в коридор и идёт к двери комнаты отдыха, доставая из кармана ключ. Фа Чжун, свернувшись под пледом на диване, сладко сопела во сне, подпирая рукой щёку, и Чэнг, даже если бы захотел, не нашёл бы в себе силы её разбудить. Он садится на край дивана, аккуратно поправляет сползший плед и на мгновение зависает, всматриваясь в расслабленное лицо. Они познакомились всего пару лет назад, когда Фа Чжун устроилась работать в их центр, и Ло Чэнг иногда думал, что эти пара лет ощущались, как самая настоящая вечность.

— М, — шевелит стопой Чжун, сонно жмурясь. — Ты?

— Разбудил? Прости, — виновато улыбается он, смотря, как Чжун принимает сидячее положение и трёт со сна глаза. — Удалось поспать?

— М, немного. Можно на новое дежурство, — не сдерживает она смешка, растирая затёкшую шею.

— Оставь работу кому-нибудь ещё, — усмехается Чэнг. — Хочешь чай или кофе?

— Чай, — улыбается она. — Кофе ты меня сегодня уже поил.

Чэнг не сдерживает маленькой улыбки и поднимается с дивана, подходя к кухонному уголку и включая электрочайник. Он открывает подвесной шкафчик, достаёт оттуда кружку, которую сам же сюда и принёс для Чжун, и ставит на столешницу, беря из чайной упаковки один пакетик и опуская в кружку.

— Какие планы на вечер? — поворачивается он к сидящей на диване Чжун, всё ещё кутающейся в плед.

— Отсыпаться на век вперёд, — улыбается Чжун.

— Я заканчиваю через два часа, может, подвезти? Если, конечно, захочешь ждать ещё два часа, — берёт он в руки вскипевший чайник, заливая водой чайный пакетик в кружке.

— Подвези, – кивает она, принимая из чужих рук горячую кружку. — Весь свой отсыпной провела тут, хоть домой с комфортом поеду, — мягко усмехается Чжун, даже не подозревая, какой фейерверк устраивает в груди Ло Чэнга своей улыбкой.

— Тогда займи себя чем-нибудь на ближайшие пару часов, я постараюсь закончить побыстрее, — смотрит на неё Чэнг и получает маленький кивок в ответ.

Он выходит из комнаты, осторожно прикрывая дверь, и идёт в свой кабинет, возвращаясь к отложенным ещё до приезда офицера Су документам. Ло Чэнг всегда считал, что погрузиться с головой в работу — лучшее лекарство от всего на свете, и сейчас, разгребая текучку и пробегаясь глазами по бумагам на подпись, он согласен с этим как никогда. День выдался суматошным, но вечер, если он успеет закончить со всем за два часа, определённо может стать лучше. Он вчитывается в документы перед собой, сортирует их, делает пометки, где и что нужно исправить, и, кажется, совершенно перестаёт замечать происходящее вокруг.

Откладывая последний документ в сторону и приятно удивляясь, что сумел всё сделать всего за полтора часа, Ло Чэнг разминает затёкшую шею и смотрит на часы, довольно улыбаясь. Он поднимается со своего места, наводит порядок на столе, вешает в шкаф халат и переобувается, готовый уходить с работы и радуясь, что может это сделать на целых полчаса раньше, чем планировал. Выходя в коридор и заходя за Фа Чжун, они вместе доходят до её кабинета, и Чэнг послушно ждёт, когда она переоденется и соберётся.

— Неужели домой, — усмехается она, и Чэнг вторит её усмешке.

— Можешь поспать в машине, пока едем.

— Я уже немного поспала, так что потерплю до дома, — отзывается она, нажимая на кнопку лифта.

Ло Чэнг улыбается, пропускает её вперёд и заходит следом, прислоняясь к стене. Кажется, что за день его тело одеревенело, требуя поскорее добраться до кровати и вытянуться во весь рост на мягком матрасе.

— Сегодня был шумный денёк, да? — смотрит на него Чжун.

— Не то слово, — устало усмехается он. — Привезли женщину… Лучше тебе не знать, в каком она была состоянии. Всё утро пробыли в операционной с другими хирургами.

— Это из-за неё к нам в центр приезжала полиция?

— Видела, да?