Паук

Губы Хэймина растягиваются в хищной улыбке, а Джия с ужасом осознаёт, что сейчас в этом доме находятся дети. Спят в своих мягких кроватях и не подозревают, что происходит с их матерью.

— Нам нужен твой муж, — подходит он к женщине.

— Его… его не будет сегодня, — пытается она совладать со своим дрожащим голосом.

— Я знаю, дорогая, — улыбается Хэймин, а его «дорогая» звучит настолько показательно ласково, что становится не по себе. — Поэтому мы передадим ему небольшой привет.

Хэймин вынимает из кармана телефон, включает камеру и протягивает её Ян Джи. Что он задумал? Джия непонимающе смотрит на него, его расслабленное выражение лица и, подчиняясь темноте чужого взгляда, берёт в руки телефон. Хэймин приподнимает уголки губ в одобрительной улыбке и возвращает своё внимание к сидящей на стуле женщине. Её плечи мелко дрожали, а в уголках глаз собралась влага — ей слишком очевидно было страшно.

— Что вам нужно? — снова спрашивает она дрожащим голосом, и Хэймин молча касается загипсованной ладонью её щеки, ласково проводя по ней и слегка корябая кожу бинтами.

— Постарайся быть тихой, ладно? Мы же не хотим, чтобы сюда спустились дети, да? — голос Хэймина такой же притворно мягкий, как и его поглаживания по щеке, но Джия знает, что всё это лишь фарс.

Ван Хэймин, словно хищник, играл с этой женщиной, заставляя её поверить в то, что всё может обойтись. Его загипсованная ладонь плавно перемещается с щеки на скулу, не переставая поглаживать, заправляет прядь волос ей за ухо, а пальцы осторожно обхватывают мочку, проходясь по серёжке-гвоздику с крупным синем камнем в ней.

— Красивая, — говорит он, продолжая трогать серёжку. — Муж подарил?

— Д-да, — запинается она, и Хэймин удовлетворённо кивает.

Хэймин ловит её взгляд, успокаивающе ей улыбается, словно убеждая, что всё будет в порядке, а затем одним движением достаёт из внутреннего кармана пальто перочинный нож и, натягивая ухо той самой рукой, которой ещё несколько секунд назад расслабленно гладил её лицо, проходится лезвием по ушной раковине. Женщина вскрикивает, крупно вздрагивает, пытаясь уйти от опустившейся ей на плечо тяжёлой ладони, и не сдерживает слёз, скуля от боли. Хэймин, совершенно не меняясь в лице и оставаясь таким же спокойным, как и был, вытирает лезвие об висящее на спинке одного из стульев кухонное полотенце и убирает нож обратно во внутренний карман пальто.

— Ну тихо, тихо, — успокаивающе гладит он её по голове, смотря на отрезанное ухо с милой серёжкой-гвоздиком в нём. — Ты же не хочешь разбудить своих щенят, верно? Будь хорошей девочкой ради них.

Женщина едва ли сдерживает рыдания, пытаясь взять себя в руки и чувствуя, как по шее стекает её собственная горячая кровь.

— Кто вы? Зачем вы это делаете? — шипит она, захлёбываясь в беззвучных рыданиях.

— Удивительно, сколько может вытерпеть мать ради своих детей, — рассматривает Хэймин её отрезанное ухо. — Ты молодец, твои дети могут тобой гордиться. Джия, можешь выключать камеру.

Ян Джи, ошарашенная и забывшая, как дышать, смотрит на Хэймина глазами испуганного оленя, продолжая держать телефон мелко подрагивающей рукой. Какого чёрта сейчас происходит? Хэймин, спокойный и невозмутимый, отходит от женщины, забирает из ослабевших пальцев Джии телефон, убирая его, и начинает поочерёдно открывать кухонные ящики. Ян Джи пятится назад на ватных ногах, упирается поясницей в столешницу и чувствует, как её трясёт. Как можно быть…

таким?

Она большими глазами смотрит на Хэймина, который продолжал что-то искать в кухонных ящиках, переводит взгляд на согнувшуюся на стуле от боли женщину, судорожно прижимающую к своей ране ладони, и, не задумываясь ни о чём, бросается к ней, хватая кухонное полотенце.

— Вот, возьмите, нужно остановить кровь, — взволнованно подсовывает она полотенце под её ладони. — Есть что-то, чем можно обработать рану?

Женщина, словно находясь в трансе, не реагирует на слова, тихо поскуливая от боли, и Джия, плотнее прижимая полотенце к её ране, осматривает доступные участки кухни, находя взглядом стоящую в стеклянном шкафу бутылку водки. Хэймин же, прослеживая за её взглядом, берёт в руки пустой контейнер для еды, который искал, и молча достаёт из шкафа водку, отдавая бутылку Ян Джи.

— Будет больно, — предупреждает Джия, открывая бутылку и пропитывая алкоголем новое кухонное полотенце.

Хэймин наблюдает за тем, как Ян Джи меняет полотенца, отбрасывая на стол испачканное в крови и прикладывая к ране пропитанное алкоголем, слышит, как женщина пытается сдерживать крик боли, и открывает пластиковый контейнер, помещая туда отрезанное ухо. Джия чувствует заполняющий вены адреналин, сильнее прижимает полотенце к чужой ране и не может поверить в то, что всё это происходит в реальности.

— Мы закончили. Идём, — говорит Хэймин ровным голосом, словно не он несколько минут назад отрезал ухо живому человеку, и, держа в руке контейнер, направляется к выходу.

Джия видит, как его спина скрывается в межкомнатной арке, бросает взгляд на скулящую на стуле женщину, чья одежда уже насквозь пропиталась слезами и кровью, и, убеждаясь, что её ослабшие дрожащие руки удерживают полотенце, осторожно отстраняется, следуя за Хэймином. Её ладони холодит остывающая на коже чужая кровь, а в голове творится полнейший хаос. Зачем Хэймин взял её сегодня с собой? Зачем вообще всё это? Внутри горит коктейль из адреналина, страха и злости, а ноги кажутся ватными. Она почти бегом пересекает холл, красивый, просторный, светлый и не испачканный кровью своих хозяев, слышит отражающиеся от мраморного пола собственные шаги и с силой толкает входную дверь, желая покинуть этот дом как можно быстрее.

Чёрный «порше» приветливо встречал зажжёнными фарами, терпеливо ожидая, а Ван Хэймин уже сидел в салоне, расслабленно наблюдая за её приближением. Как он мог быть таким спокойным? Как кто-то вообще мог быть

таким

? Джия дрожащими пальцами нажимает на ручку двери, открывая её, и садится на пассажирское сидение. Хэймин молча достаёт пульт от ворот, нажимает на кнопку и вдавливает педаль газа в пол. Ян Джи ощущает витающий в салоне привычный запах сигарет и парфюма и хочет закричать от всего происходящего. «Порше» плавно выезжает на дорогу, а позади закрываются автоматические ворота, отрезая их от произошедшего в доме.

Их там не было. Они не имеют к этому никакого отношения.