Паук

Глава 13

Дождливое и холодное утро, с большими лужами на асфальте и пронизывающим до костей ветром. Начавшийся ещё ночью дождь, похоже, не собирался сегодня заканчиваться, заставляя везде брать с собой зонт и кутаться в верхнюю одежду. Ян Джи смотрит на затянутое тучами небо и впервые радуется отсутствию солнца. Она никогда не любила похороны, присутствуя на них лишь раз, в далёком детстве, когда умерла её бабушка. И сегодня, хороня Лу Файцзи. Его большая фотография, перевязанная чёрной лентой, стояла в рамке в зале для прощаний, окружённая цветами и зажжёнными в память о нём свечами. Джия смотрит на фотографию и хочет запечатлеть Файцзи в памяти именно таким: счастливым и улыбающимся.

Сегодня с ним пришли попрощаться даже те, кто знал его мельком, искренне скорбя и не сдерживая слёз. Родители Лу Файцзи настояли на том, чтобы кремировать сына, не в силах смотреть на тело. Ян Джи их понимала, она тоже не смогла бы посмотреть на труп вновь. Тот обуглившийся кусок мяса на грязном полу склада не был Файцзи. Настоящий Лу Файцзи здесь, на фотографии, такой же светлый и улыбчивый, как и в жизни. Джия видит спины стоящих в зале для прощаний людей, слышит тихие всхлипы и практически кожей ощущает зависшую в воздухе скорбь. Из-за следственных действий полиции, они не смогли похоронить Файцзи по всем надлежащим традициям, и сожаление об этом отражалось на и без того поблёкших от горя лицах присутствующих, словно это заставляло Лу Файцзи мучаться ещё больше.

Ян Джи сдерживает слёзы скорби всю церемонию, молчаливо поддерживает родителей Файцзи и принимает соболезнования от тех, кто сегодня явился на похороны. Она видит здесь их с Файцзи общих друзей и коллег, родственников и просто тех, кто знал его и решил прийти проститься. Джия смотрит на всех собравшихся, сильнее сжимает челюсти, сдерживая застрявшие комом в горле эмоции, и чувствует, как вместе с Файцзи умерло что-то и в ней самой. У них был просто служебный роман, так и не успевший перерасти во что-то большее, и от осознания самой возможности счастливого совместного будущего, которое так и не случилось, больно тянуло где-то под рёбрами.

— Спасибо тебе, — тихо говорит Джия, подходя к стоящему у входа в зал для прощаний Хэймину.

— Это меньшее, что я могу сделать.

Она знает, что Хэймин совсем не обязан находиться здесь, и всё же он нашёл время приехать. Ван Хэймин не был знаком с Лу Файцзи, но помог организовать похороны, поручив своим людям заняться всеми связанными с ними хлопотами. Он не заходит в зал, не стремится высказывать соболезнования семье Файцзи, а лишь молча наблюдает за происходящим со своего места в дверях, не привлекая к себе внимания. Почти никто не заметил ни его появления, ни неожиданного исчезновения, словно Хэймина здесь и не было. Ян Джи понимала его, в конце концов, Ван Хэймин никак не был связан с Файцзи и уж точно не был обязан помогать с его похоронами.

— Мой человек отвезёт тебя домой после, — говорит Хэймин, пресекая все возражения на корню.

Джия молча кивает и смотрит ему в спину, наблюдая за тем, как он уходит к машине. Сегодня Ван Хэймин был не на привычном Ян Джи «порше», а около чёрной «тойоты» его ждал мужчина в тёмном пальто — водитель, который тут же открывает перед ним дверь. Видеть Хэймина не за рулём было непривычно, пусть Джия и уверена, что на него работает достаточно персонала. Ван Хэймин был отзывчив к её просьбам и ясно давал понять, что он не враг, но Джия всё ещё сохраняла способность трезво оценивать ситуацию, чтобы понимать,

кем

был этот мужчина и

чем

он занимался. Ван Хэймин работал на триаду, слишком крепко связанный с криминалом, и, кто знает, сколько крови было на его руках.

Ян Джи смотрит на обстановку вокруг, цветы и поминальный обед и не может выкинуть из головы мысли о Хэймине — всё это было организовано на его деньги. Родители Лу Файцзи считали, что похоронами их сына занималась Джия, и Хэймин запретил ей разубеждать их. Ян Джи не спрашивала, зачем Хэймин хотел помочь ей, и что-то подсказывало, что ответа бы она всё равно не получила. Ван Хэймин был закрытой книгой и оттого вызывал ещё больше опасения и интереса. Чем именно он занимался и почему помогает? Джия думает об этом, когда к ней подходит человек Хэймина, чтобы отвезти домой, и думает, сидя в машине и смотря на мелькающий за окном город. Возможно, ей не стоило лезть в дебри личности Ван Хэймина, а всё, что будет нужно, он расскажет о себе сам.

— Приехали, — оповещает её мужчина, останавливая машину около подъезда.

Джия уже видела его на складе — кажется, Хэймин называл его Каином. Высокий, широкоплечий, со спадающими на лоб немного волнистыми прядями, которые в этот раз он собрал в маленький хвостик позади, с колечками серёжек в ушах и бледным следом от шрама, пересекающим бровь. В Каине не было ничего устрашающего, а его внешность можно было назвать вполне себе привлекательной, но всё же чувствовалась в нём какая-то скрытая угроза, словно при необходимости он без колебаний может застрелить любого, кого сочтёт угрозой. Джия не сомневалась — так оно и есть.

— Спасибо, — говорит она, нажимая на ручку двери.

— Не хворай, — усмехается мужчина, прежде чем Ян Джи успевает выйти из салона.

Смотря на удаляющуюся машину, Джия ловит себя на мысли, что рада оказаться вновь одна. Казалось, сегодняшний день высосал из неё все силы, в голове шумело, а в груди ощущалась пустота. Впереди ожидал одинокий вечер, а после — бессонная ночь, когда она будет просто смотреть невидящим взглядом в потолок, не в силах заснуть. Джия действительно ненавидела такие моменты. Вчера ей хотелось кричать, а сегодня у неё не было сил даже дойти до собственной квартиры. Она достаёт из кармана телефон, на котором за день накопилось достаточно непрочитанных сообщений, бездумно смотрит на время на экране и даже не пытается открыть хотя бы одно уведомление. К чёрту всё.

Хотелось напиться и забыться во сне без сновидений. Ян Джи знает, что это не выход, знает, что не сможет убежать от собственных мыслей и эмоций, но именно сейчас пьяное беспамятство кажется единственным спасением от тянущей внутри пустоты. Впервые за долгое время она чувствовала себя уязвимой и потерянной, жалкой и не способной что-либо изменить. Тем, кто не ценил то, что имел, а теперь готов отдать что угодно, лишь бы вернуть это. Вот только вернуть ничего нельзя. Ни время, ни Файцзи. Теперь можно было лишь тешить себя воспоминаниями и корить за то, что она так и не успела сделать и сказать.