Паук

Хэймин всматривается в её лицо, словно сканируя насквозь, задумчиво отводит взгляд, тушит сигарету о бетонную ступень и, наконец, молча кивает.

— Хорошо. Я подключу своих людей.

— Почему ты помогаешь мне?

— Потому что не люблю, когда с хорошими людьми случается всякая дрянь.

Ян Джи не сдерживает горькой усмешки, прикусывает губу и поднимается на ноги. Можно было ли доверять Хэймину? Определённо нет, но никто другой бы помочь ей не смог.

— Хочу напиться в ноль. Ты со мной? — поворачивается она к стоящему рядом мужчине.

— С тобой, — кивает тот, сходя со ступеней на землю.

Они молча идут к машине, садятся в неё и трогаются с места, выезжая с территории склада, который Джия очень хотела бы сейчас сжечь вместе со всеми воспоминаниями о нём. Она не спрашивает, куда везёт её Хэймин, лишь просит включить музыку, чтобы заполнить мысли хоть чем-то. За окном мелькают низкие здания, бетонные заборы, брошенные стройки и бесконечный коридор тёмных деревьев, сменяющихся первыми огнями оживлённых городских улиц. Джия чувствует себя абсолютно пустой и обессиленной. Под рёбрами болезненно свербит, а внутри копится ком эмоций. Слёз больше не было, но зато была неутихающая боль, которая отчаянно искала выход.

Когда впереди показываются подсвечивающиеся золотом башни жилого комплекса Хэймина, а машина проезжает пост охраны и въезжает на облагороженную территорию, Джии, кажется, абсолютно всё равно, куда её привезли. Она наблюдает за тем, как они спускаются на подземную парковку, послушно выходит из машины и вслед за Хэймином идёт к лифту, поднимаясь на последний этаж. Никогда прежде она не была в подобных местах и в любом другом случае испытала бы бурю восторженных эмоций, но сейчас её не волновали ни мраморный пол, ни высота этажа, на который они поднимались. Ян Джи была слишком опустошённой, чтобы испытывать хоть что-то.

— Проходи, — открывает перед ней дверь Хэймин, пропуская в квартиру.

Джия заходит в просторный холл, где тут же автоматически включается свет, на автомате скидывает обувь и по наитию идёт прямо, оказываясь в большой гостиной с панорамными окнами. Она подходит к окну, смотрит на раскинувшийся внизу город и прикладывает ладонь к стеклу, запоздало понимая, что оставляет на нём отпечаток своей ладони.

— Прости, — тут же одёргивает она руку, виновато смотря на подошедшего к ней Хэймина, который молча прикладывает к стеклу свою ладонь, оставляя рядом с её отпечатком свой.

— Не извиняйся. Плохая привычка, — убирает со стекла свою руку Хэймин, отходя от окна.

Ян Джи смотрит на оставленные ими следы ладоней, подмечая, что ладонь Хэймина по сравнению с её выглядит нереально большой, и завороженно смотрит, как они исчезают, вновь возвращая стеклу прозрачность. Она отворачивается от окна и, словно только сейчас осознавая, где находится, чувствует нарастающее внутри волнение, окидывая взглядом пространство вокруг. Невероятно просторная комната, тёмный паркет на полу, телевизор во всю стену, большой диван-подкова перед ним, стеклянный журнальный столик, настоящий камин с лепниной и с двумя креслами около него, встроенный в стену стеллаж с подсвечивающимися полками и лестница на второй этаж в углу. Много места и мало мебели. В этом был весь Ван Хэймин, сдержанный, собранный и отстранённый. Его квартира ощущалась огромной и холодной, словно здесь никто и не жил, и дело было не в минималистичном интерьере и не в контрасте золотой верхней подсветки на фоне серых стен — таким был сам хозяин квартиры, закрытым и скупым на эмоции.

— Ты живёшь здесь один? — вырывается вопрос, когда Хэймин возвращается в комнату с двумя стаканами и бутылкой виски.

— Да, — кивает он, ставя стаканы на журнальный столик.

— И тебе не одиноко? — наблюдает Джия за тем, как Хэймин разливает виски.

— Нет.

— И никогда не хотелось завести, ну, скажем, рыбок или кошку?

— Не хотелось, — двигает к ней один из стаканов Хэймин.

— А у меня вот кошка есть, — берёт стакан Джия, делясь абсолютно бесполезной информацией, а затем делая большой глоток. — Орешек зовут. Ты бы её видел — чудесная кошка.

— Верю, — садится на диван Хэймин. — В детстве у меня тоже была кошка.

— И что с ней сейчас?

— Умерла. Старая была уже.

— А твои родители, они больше не хотят животных? — делает новый глоток виски Джия.

Хэймин следует её примеру и мотает головой, смотря куда-то в стену.

— Они умерли, когда я был ребёнком.

— Прости, — виновато опускает глаза в свой стакан Ян Джи.

— Снова извиняешься. Прекращай, — поворачивает к ней голову Хэймин.

— Как будто ты не извиняешься, — усмехается Джия, чувствуя, как начинает теплеть под кожей от выпитого.

— Не извиняюсь.

— А если ты не прав?

— Исправляю ситуацию действиями. Слова бессмысленны.

— Иногда слова важнее поступков, — поджимает губы Джия. — Я столько всего не успела сказать Файцзи. Думала, что ещё будет время. А времени больше нет. И его тоже больше нет.

Морщась, она одним большим глотком допивает виски и тянется к бутылке, чтобы налить ещё. Хэймин не останавливает, просто молча смотрит, как доктор залпом осушает ещё один стакан и до крови кусает губы. Ян Джи так доверчиво попросила у него помощи, а теперь пьёт у него дома, даже не подозревая, что тот, из-за кого так стремительно рушилась её жизнь, сидит на расстоянии вытянутой руки. Ван Хэймин был виновен в исчезновении Лу Файцзи, в нападении на Джию и даже в когда-то спущенном колесе на её машине у спортивного комплекса. Это по его приказу убили несчастную Е Санъи, чей брат потом, подумав, что в этом виновна Ян Джи, напал на неё, и по приказу всё того же Хэймина обезобразили труп погибшего в «Розе» парня, переодев в вещи Лу Файцзи и выдав за него. Причиной всей череды событий последних трёх месяцев в жизни Джии был Ван Хэймин, в чьей паутине она уже слишком сильно запуталась.

— Знаешь, Джия, я не успел попрощаться ни с кем из моей семьи. Ни с родителями, ни с бабушкой. Иногда я думаю о том, что мог бы им сказать, будь они живы, и каждый раз понимаю, что слова бессмысленны. Они не вернут мне семью и не изменят произошедшее. Всё, что я могу — хранить светлые воспоминания о них и жить дальше.

— И как, помогает?

— Сначала было сложно, а потом воспоминания поблёкли и стало проще.

— Я не хочу забывать Файцзи.

— Ты его не забудешь. Просто отпустишь и продолжишь жить.