Паук

— Я тоже так думаю, — усмехается мужчина.

— Всё нужно сделать тихо и сегодня же, — говорит Хэймин, и это звучит, как самый настоящий приказ.

Мужчина непроизвольно сглатывает, убирает деньги в нагрудный карман рубашки и торопливо кивает.

— Разумеется, я всё понимаю.

— Рассчитываю на вас, доктор, — ловит его взгляд Гюнсо, и мужчина снова расплывается в улыбке.

Они поочерёдно жмут мужчине руку и выходят из кабинета так же бесшумно, как и вошли, двигаясь в сторону лифта и снова не встречая на своём пути ни души. Нажимая на кнопку первого этажа, Хэймин почти что выдыхает с облегчением. На этот раз они едут в лифте не одни, но вряд ли кому-то есть до них хоть какое-то дело. Хэймин прислоняется к задней стене кабины и краем уха ловит чужие разговоры, отвлекаясь от собственных мыслей. У каждого в этой больнице была своя жизнь, и, возможно, сейчас с ними даже едет кто-то думающий о привезённой утром безымянной женщине — их кукле. Хэймин мысленно усмехается такому ироничному стечению обстоятельств и переключает внимание на открывающиеся со звонким «дзынь» двери лифта, выходя вместе с Гюнсо и остальными людьми в просторный вестибюль первого этажа.

Хэймин проходит вперёд, слышит свои разлетающиеся по кафельному полу шаги, и останавливается возле диванчиков в зоне ожидания, понимая, что Гюнсо отстал где-то позади. Он поворачивает голову в сторону лифтов, откуда они пришли, и находит глазами затормозившего на половине пути Хва Гюнсо, который не отрывал внимания от телефона и печатал кому-то сообщение. Расслабляясь, Хэймин бесцельно переводит взгляд на других людей, рассматривая их, и неожиданно замирает, чувствуя бьющийся в висках пульс.

Он не любил врачей, обращаясь к ним только в случаях острой необходимости, и уж точно не проходил диспансеризаций «для профилактики здоровья», но сейчас, смотря на стоящую возле стойки регистрации женщину в медицинском халате, сжимающую в руках бумаги и улыбающуюся разговаривающим с ней мужчине и женщине, думает, что к этому доктору готов ходить на все самые болезненные процедуры. Среднего роста, вероятно, немного младше его самого, стройная, с прямой осанкой и безбожно красивая. Такие люди вообще существуют? Оказывается, да. Хэймин глупо смотрит на улыбающуюся солнечной улыбкой незнакомку и боится даже моргнуть. В груди поднимается волна жара, а сердце, кажется, пропускает удар.

— Идём? — подходит к нему Гюнсо, и Хэймин вздрагивает от неожиданности, переводя внимание на Гюнсо.

— Да, — заторможенно кивает он, наконец-то сдвигаясь с места.

Они проходят через стеклянные двери, выходят на улицу и спускаются по широким мраморным ступеням вниз. Хэймин чувствует порывы ветра на своём лице и думает, что ему жарко. Очень жарко. Под рёбрами начинает скрести когтями заинтересованный зверь, и он знает, что это значит. Ван Хэймин всегда был жадным, эгоистичным и не умел делиться. Ему действительно искренне жаль доктора, чья улыбка так прочно теперь засела в его голове.