Паук

Он опускает пистолет, щёлкает предохранителем и убирает его в кобуру, снова протягивая руку к пачке сигарет и вытаскивая из неё одну. Проводя несколько раз пальцем по колёсику зажигалки и не добиваясь даже искры, Хэймин бросает её на пол и устало вынимает изо рта сигарету. За эту ночь у него закончились не только терпение и нервы, но и даже чёртова зажигалка, которая лежит в кармане его пиджака уже тысячу лет, ни разу не давая осечки. Гюнсо шумно и не менее устало вздыхает и достаёт из нагрудного кармана свою зажигалку, протягивая.

— Держи.

Хэймин кивает, берёт зажигалку и наконец-то прикуривает, затягивая в лёгкие щиплющий горечью никотин.

— Оставь своих людей на подмогу Каину.

— А мы куда? — тоже закуривает Гюнсо.

— В больницу, — смахивает Хэймин со лба выбившиеся из уложенных гелем волос пряди.

Хва Гюнсо тут же переводит свой взгляд на телефон, быстро что-то печатает и тяжело цокает языком.

— До неё ехать из этой дыры почти час.

— Успею вздремнуть, — усмехается Хэймин, и Гюнсо молча кивает.

Они докуривают и поднимаются по неудобной узкой лестнице наверх, а Гюнсо оставляет в помощь Каину своих парней, которые уже поочерёдно выводят из подвала притащенных сюда парней и девушек. Прокуренный обшарпанный коридор определённо был лучше, чем пропахший затхлостью, плесенью и кровью подвал, но Хэймин безумно сильно хочет почувствовать на лице холодный ветер и свежесть, щуря глаза от дневного света. Он проходит через душный зал, где в воздухе висели тяжёлые ароматы кальяна и пота, и толкает скрипучую входную дверь, с облегчением выдыхая и слыша, как то же самое делает за его спиной Гюнсо.

Садясь в машину, Хэймин устало прислоняется к спинке сидения, откидывая голову, краем глаза замечает садящегося за руль Хва Гюнсо, слышит мягкое рычание заводящегося мотора и чувствует, прикрывая глаза, как машина трогается с места. Последние сутки смешались в голове в неразборчивое месиво, а собственный разум намекал, что неплохо было бы поспать больше, чем полтора часа урывками. Вероятно, от того образа жизни, что он вёл, его уже давно должен был настичь какой-нибудь паралич, рак или что-нибудь ещё, но Ван Хэймин был слишком живучим для этого мира. Неубиваемый ублюдок — так его называл Гюнсо, и Хэймин каждый раз криво усмехался ему, закуривая очередную сигарету.

За окном слышится шум давно проснувшегося города, а сквозь веки ощущается проникающий в салон дневной свет. Хэймин чувствует каждое притормаживание и поворот машины и плотнее сжимает веки, желая ещё хоть немного подремать. К моменту, когда Гюнсо въезжает на территорию Центральной городской больницы, Хэймин думает, что даже немного отдохнул, неохотно открывая глаза и смахивая со лба несколько выбившихся из укладки прядей. Он смотрит на большое светлое здание перед ним, имеющее несколько корпусов и соединённое с ними наполовину стеклянными переходами, замечает бликующие на окнах солнечные лучи и уже знает, что к концу этого дня наконец-то сможет вздохнуть спокойно.

— Я связался с моим человеком здесь. Это он передал информацию о нашей кукле, — оборачивается к нему через плечо Гюнсо.

— Он знает, что он него потребуется?

— Да. Он поможет.

— Хорошо, тогда пошли, — кивает Хэймин, открывая дверь машины.

Они выходят из машины, следуют к главному входу, на ходу застёгивая верхнюю одежду и скрывая брызги крови на воротнике, и заходят в вестибюль больницы. Светло, просторно, современно — Хэймин нравится, но ещё больше ему нравятся неработающие на входе металлодетекторы, через которые они с Гюнсо проходят спокойно и без всяких проблем. Прямо с пушками в нательной кобуре. Сидящий на посту охранник провожает их незаинтересованным взглядом и возвращается к созерцанию лежащего перед ним журнала, отрывая глаза от пустой страницы только ради приличия и чтобы не казаться совсем уж нефункциональным. Свою охрану Хэймин за такое без приуменьшения убил бы, но этому милому пузатому старичку на проходной даже хочется улыбнуться. Знал бы он, кого именно сейчас пропустил внутрь, пожалуй, предпочёл бы сразу уволиться.

— Десятый этаж, — оповещает Гюнсо, игнорируя стойку регистрации и направляясь к лифтам.

Он двигался уверенно, словно знал расположение всего в здании, и Хэймин думает, что без его работающего здесь человека не обошлось.

— Если бы мы пришли сюда с автоматом на показ, нас бы тоже пропустили, — не сдерживает смешка Хэймин, останавливаясь перед лифтом.

— Их металлодетектор сломался несколько дней назад. Ждут, когда починят или поменяют.

— Выходит, нам сильно повезло, — заходит он в кабину лифта вслед за Гюнсо.

— Выходит, да, — усмехается Хва Гюнсо, нажимая на кнопку нужного этажа.

Хэймин облокачивается на стену кабины и думает, что им снова повезло, потому в лифте они едут вдвоём, а когда выходят из него — не встречают по пути ни души. Широкие светлые коридоры, приятные бежевые диванчики в холле и множество дверей с табличками на них. Хва Гюнсо ведёт его в самый конец и останавливается перед белой дверью с номером девятьсот три и прикреплённой к ней табличкой, имя на которой Хэймин не успевает прочитать.

— Доктор, — открывает без стука дверь Хва Гюнсо, и сидящий за столом мужчина в белом халате крупно вздрагивает, отрывая взгляд от бумаг перед ним.

Чуть старше пятидесяти, худощавый, но явно занимающийся спортом, с приятными чертами лица и едва заметной проступающей сединой в густых, уложенных гелем волосах. Хэймин обращает внимание на хорошие часы у него на руке и даже не удивляется этому. Было бы странно, если бы человек Гюнсо работал в этой больнице санитаром или уборщиком.

— Господин Хва, рад вас видеть, — меняется в лице и расплывается в улыбке мужчина, узнавая вошедшего. — Господин Ван, полагаю? Наслышан, — протягивает он руку, и Хэймин молча кивает, отвечая на рукопожатие.

— Наша кукла у вас? — озвучивает вопрос Гюнсо.

— Да, привезли сегодня утром, — начинает копаться в бумагах на своём столе мужчина, видимо, ища в них бланки поступивших в больницу пациентов. — Крайне тяжёлое состояние, имя не известно. Ей сделали операцию, сейчас находится без сознания в реанимации.

— Каковы шансы, что она доживёт до следующего утра? — ловит взгляд мужчины Хэймин, на что тот мгновенно ёжится и вновь расплывается в улыбке, выуживая из стопки бланков нужный.

— Раз вы здесь, то, полагаю, шансы ничтожны?

— Их вообще нет, — достаёт из внутреннего кармана пиджака несколько крупных купюр Гюнсо.