Страница 7 из 26
Глава 3. Очередное: "Я так больше не могу".
Туман накрыл Амеранию в этот вечер. Он казался тяжёлым, тягучим, словно сгущённое молоко.
Адель стояла у раковины, отмывая мягкое тесто с лопастей миксера, который был запатентован под названием «Вихрь-мешалка». Сама идея прошла вскользь, и создание аппарата не заняло много времени — всё пошло практически по накатанной схеме. Так же легко появился и блендер с футуристическим названием «Ультра-измельчитель». Это получилось само собой.
Однажды, когда Адель ходила на рынок, случайно услышала, как одна из женщин делилась тяготами с другой: её господин очень любил рубленые котлеты и требовал их готовить по нескольку раз в неделю.
Раньше походы на рынок были квестом: найти свежее, не переплатить, не попасться на уловки лавочников.
С появлением свободных финансов они смогли себе позволить не считать копейки и брать сразу качественные товары. Лавочники даже предлагали доставку свежих яиц и молока каждое утро, но, посовещавшись с Кристофером, Адель всё же отклонила эту идею. Ведь ходить на рынок было отдельным удовольствием для неё.
Солнце. Пыль. Запах жареного лука, дыма, мокрой глины. Лавки — под тканевыми навесами. И неповторимый шум торговли. Все это ненадолго окунало её в её старый мир.
Банковская система уже плотно обосновалась в этом мире благодаря предприимчивым гномам — так их про себя называла Адель. Расплачиваться за продукты надлежало не материальными деньгами, а с помощью магических пластин, которые люди пристёгивали к поясам:
— медные — тусклые, как старые копейки,
— серебряные — блестящие, с царапинами,
— золотые — редкие, почти священные.
Каждая несла в себе сумму, которая отображалась тусклыми голубыми цифрами на тыльной стороне — как у часов в темноте.
Теперь и у неё была пластина с личными средствами. Её серебряный символ самостоятельности. Осталось только…
Адель только что вернулась с рынка. Дождь налетел внезапно, как назойливый поклонник, и она едва успела схватить сумку, прежде чем броситься под навес. Пальто промокло насквозь, и теперь с рукавов тихо капало на половик у двери.
— Ой, бедный пол, — пробормотала она, снимая пальто и вешая его на крючок у входа. — Прости, что устроила тебе дождик.
Под пальто — лёгкое платье в цветочек, но на груди и подоле виднелись белые разводы. Мука.
— Ну да, — улыбнулась она себе. — Кто бы мог подумать, что попробовать тесто прямо у бабушки-пекаря — такая плохая идея?
В руках — сумка из грубой мешковины: пучки душистых трав, пара свежих яиц в соломенной коробке и один особенно гордый кабачок, почти как трофей.
Она поставила сумку на стол и аккуратно разложила покупки:
— Травы — в шкафчик, яйца — в холодильник, а кабачок… кабачок заслужил центр стола.
Разглаживая складки платья, она потянулась за тряпкой, чтобы вытереть следы муки, как вдруг:
Тук-тук-тук.
Три чётких удара. Жёстких. Как молот по наковальне.
Кристофер оторвался от чертежа.
— Я открою, — сказала Адель, снимая фартук. — Ты весь в масле.
Открыв дверь, она увидела гнома.
Не просто гнома — а Торвина Камнереза, как он представился сразу, не дожидаясь приглашения. Плотный, словно чугунная печь, в кожаной куртке с медными заклёпками и шнуровкой — словно броня средневекового повара. На голове — потрёпанная шляпа с пером, которое вот-вот отвалится. В руках — сумка из выделанной шкуры драконьего ящера с замком из магического сплава.
— Шалом, шалом! — бросил он, протискиваясь внутрь. — Я не к чаю. Я к делу. Торвин Камнерез, клан Подгорных Кузнецов. У нас плавильни, кузни, лаборатории, три склада — и одна совесть. Но ту я оставил дома, чтобы не мешала торговаться.
Кристофер медленно встал.
— Вы… ко мне?
— Ой вайс! Ну кто же ещё? — фыркнул Торвин, оглядывая мастерскую. — Тут всё дышит изобретением. Воздух гудит как перегруженный трансформатор!
— И тут его взгляд упёрся в миксер, что Адель только что вымыла и оставила на столе.
— А это что? — выдавил он, будто нашёл сокровище.
— Миксер, — ответила Адель.
— Миксер?! — переспросил он, глаза округляя, словно услышал «лунный гриб». — Да это ж шедевр, ой-вэй!
Он схватил аппарат, как ребёнок подарок. Крутил, щёлкал кнопкой, даже к уху приставил.
— Лёгкий... не дрожит... баланс — просто идеал. Кто его делал?
— Мы с Кристофером, — сказала Адель. — Я придумала, он собрал.
— А-а-а... значит, вы команда?
— Что-то вроде того, — буркнул Кристофер.
— Ха! — Торвин усмехнулся. — Но дела-то общие?
— Зависит от дела, — ответила Адель.
Торвин покачал головой и прищурился:
— Я пришёл по поводу «Тёплого ветра». Хотел эксклюзив выкупить.
— Опоздали, — спокойно сказал Кристофер. — Отдали в гильдию.
— Ой-вэй! — гном вспылил. — Я ж предупреждал! Просил! А теперь — полный хаос! Чайники по городу растут, как грибы после дождя!
— Такие дела, — пожал плечами мастер.
— Но у вас есть идеи? — загорелся Торвин.
— Может быть, — сказала Адель.
— Может быть?! — почти кричал он. — У меня в кузнецах печи горят, рабочие ждут! Надеждами их не накормлю! Мне нужны чертежи!
— Предлагайте условия, — спокойно сказала она.
— Пять изобретений эксклюзивно. Производство и распределение на нас. Вы даёте идеи и чертежи. Мы берём семь процентов с каждой продажи. И ваши имена на каждом устройстве!
— Двадцать, — резко сказала Адель.
— Что?! — Торвин подпрыгнул. — Да вы с ума сошли! Это грабёж по-белому! Ой-вэй!..
— Тогда десять, — вмешался Кристофер. — Но мы сохраняем право на другие изобретения вне контракта.
— Ага... понятно, — усмехнулся Торвин. — Хотите, чтобы я финансировал ваши эксперименты, а потом вы придумаете что-то круче и отдадите другим?
— Мы не обязаны отдавать вам всё, — сказала Адель.
— Ой-вэй…, — простонал гном. — А вы, оказывается, не подарок, а вызов.
— А вы — не просто спонсор, а инвестор, — парировала она. — И если хотите нашу работу — платите по-честному.
Торвин ходил по комнате, словно зверь в клетке. Наконец остановился.
— Ладно. Десять процентов. Только пять изобретений. Ни шесть, ни семь — пять. И контракт рвётся автоматически.
— Согласен, — кивнул Кристофер.
— И неустойка, — добавила Адель. — Если вы нарушите условия — например, подделаете чертёж или уберёте наше имя — платите тройную компенсацию.
— Тройную?! — взвился Торвин. — Да вы меня в гроб загоните!