Страница 15 из 26
— Кто сказал, что он заканчивается? — в его голосе проскользнула та самая уверенность, которая всегда появлялась у него, когда он готовил какой-то сюрприз. — У меня припасено кое-что ещё.
— Ещё? — она с легким недоверием приподняла бровь.
— Ну, я не могу просто так тебя отпустить, не показав самое главное.
Адель тихо засмеялась, и этот звук, чистый и легкий, казалось, завис в воздухе пещеры, смешиваясь с тихим гулом механизмов ресторана. Она не чувствовала ни капли тревоги или грусти — только приятную истому после вина и тепло его руки.
И эта связь не прерывалась даже тогда, когда они встали из-за стола. Кристофер подался вперед, сокращая расстояние между ними, и мягко потянул её за собой.
— Пойдём, — прошептал он, и в его глазах блеснул азарт изобретателя. — Хочу кое-что тебе показать.
— Куда мы теперь? — Адель позволила ему вести себя, чувствуя, как её пальцы идеально ложатся в его ладонь.
— Увидишь. Сначала нужно выйти из этой зоны комфорта.
Они вышли из ресторана — холодный воздух тут же покусал щеки. Ночь была прозрачной и острой, как стекло. Изо рта вырывались белые облачка, которые мгновенно исчезали в темноте, будто дыхание самого времени.
Город стоял тихо, но не спал: где-то вдалеке одиноко звякнул колокольчик трамвая, по каналу скользила лодка с тусклым фонарём, а над всем этим возвышалась она — великая и молчаливая центральная часовая башня Амерании.
Она стояла над площадью, как страж из камня и стали. Купол, покрытый патиной времени, отражал редкие огни города, а огромный циферблат с коваными бронзовыми стрелками светился мягким серебром. Казалось, башня не просто отсчитывает секунды, а напоминает всему городу о том, что время здесь течет по своим, особым правилам.
Они подошли ближе. Ветер дерзко играл с шарфом Адель; она инстинктивно прижала ладони к плечам, пытаясь сохранить остатки тепла. Кристофер остановился у самого входа и повернулся к ней.
— Теперь я попрошу тебя закрыть глаза, — тихо сказал он. — Иначе весь смысл сюрприза пропадет.
Адель посмотрела на темный провал прохода, затем — на своего спутника.
— А если я испугаюсь?
— Я буду рядом. Просто доверься мне.
Адель встретила его взгляд — и доверчиво закрыла глаза.
Он подхватил её на руки одним уверенным движением, заставив девушку охнуть и инстинктивно вцепиться в его плечи.
— Эй! — приглушенно воскликнула она, прижимаясь к нему. — Смотри, у меня может войти в привычку требовать такие перевозки повсюду.
— Я только за, — усмехнулся он, и она почувствовала, как его грудь завибрировала от тихого смеха. — К тому же, ты весишь не больше, чем мои самые тяжелые чертежные альбомы.
Адель хотела было возмутиться этому сравнению с бумагой, но лишь сильнее прижалась щекой к его плечу, вдыхая знакомый запах металла и едва уловимый аромат кедрового масла, которым он всегда смазывал детали своих приборов.
Ступенька за ступенькой. Лестница внутри башни вилась вверх бесконечной спиралью, уходя в полумрак. Воздух здесь был другим — тяжелым, пропитанным старым маслом и пылью столетий. Кристофер шел уверенно, но время от времени чуть сильнее сжимал её, словно проверяя, не соскользнула ли она в этой темноте. Адель улыбалась, слушая мерный стук его сердца и тяжелое дыхание. В этом замкнутом пространстве, отрезанном от всего мира толстыми каменными стенами, она впервые ощутила странное, почти забытое чувство абсолютного спокойствия.
И вот — последний поворот. Последний шаг. Последний вздох.
— Готова?
Она кивнула.
— Раз, — прозвучало рядом. — Два…
— Ты всегда так мучительно долго считаешь, — прошептала она ему в плечо.
— Три.
Глаза открылись — и она замерла.
Перед ней лежала Амерания — не просто город, а живое существо из света и теней. Купола мастерских переливались, словно огромные раковины, впитавшие в себя краски заката. Дирижабли медленно дрейфовали в вышине, оставляя за собой шлейфы из плавающих огней — будто гигантские медузы в ночном море. По каналам скользили лодки с разноцветными фонарями; издалека они казались звездами, случайно упавшими в воду. А над всем этим раскинулось небо — чистое и темное, где уже зажглись настоящие звезды, но город светился сильнее, громче и живее всего космоса.
Адель не могла оторваться.
— Ну? — тихо спросил Кристофер. — Стоило закрывать глаза?
Она обернулась и встретила его взгляд. В её глазах застыл свет и непролитые слезы, которые не падали, а сияли.
— Стоило, — прошептала она. — Я и представить не могла, что попаду в такое место. Город удивительный.
Крис рассмеялся — тихо, почти невесомо, словно боялся спугнуть этот момент.
— Ты тоже.
Адель повернулась к нему. Ветер дерзко играл с её волосами, выбивая из прически всё новые и новые пряди.
Кристофер стоял очень близко, внимательно вглядываясь в её лицо. Поймав одну из непослушных прядей, он осторожно убрал её за ухо, задержав теплые, чуть шершавые пальцы на бархатной коже виска. Адель не отстранилась; она замерла, прикрыв глаза. Само дыхание в эту секунду казалось чем-то лишним и чуждым. Расстояние между ними сократилось до предела, но даже этот последний сантиметр ощущался как бездна, которую невозможно преодолеть.
И в этот момент небо над Амеранией взорвалось тысячами оглушительных хлопков.
Яркие вспышки изумрудного и золотого разорвали темноту, озаряя лица героев резким, почти ослепляющим светом. Адель вздрогнула, резко развернулась на звук, и этот внезапный разрыв тишины сработал как холодный душ. Магия момента, которая только что сгущалась вокруг них, рассыпалась в прах под грохот праздничных залпов.
Огненные шары вспыхнули одновременно по всему городу, будто Амерания сделала глубокий вдох и выдохнула свет.
Они разрывались в вышине, превращаясь в причудливые фигуры: в сказочных драконов, тянущих шеи к звездам, в гигантские сияющие шестерни, которые медленно вращались в пустоте, прежде чем рассыпаться дождем из золотых искр. Эти искры не гасли сразу — они медленно оседали на крыши и шпили, превращая город в россыпь миллионов крошечных огней.
Адель подняла голову. Она смотрела, не отрываясь, и в её глазах отражались эти вспышки — так, словно внутри неё самой что-то зажглось в ответ.
Взгляд Кристофера дрогнул. Он почувствовал, как тот самый, почти осязаемый момент близости ускользает, размываясь в грохоте праздника.
— Это просто невероятно... — прошептала она, почти не дыша.