Страница 34 из 89
– Доброго дня, госпожа Веррен, – испуганно лепечу я.
Назвать её «мамой» недопустимо даже в мыслях. Радует лишь то, что у матери Дэми свой собственный дом в столице, который положено именовать «Зимним Дворцом». Отец моего мужа предпочитает круглый год жить в пригородном поместье, это «Летний Дворец». Дом, отведённый нам с Дэми, – «Малый Дворец». Ошибиться нельзя.
– Доброго, доброго, – дама небрежным жестом указывает мне на кресло напротив. – Итак, ты Пряха.
– Да, госпожа Веррен.
– Прекрасно. Скажи мне, какие фасоны будут самыми модными этой осенью?
– Простите… – теряюсь я. – Это невозможно. Пряхи видят события в жизни человека, абстрактные вопросы не имеют ответа.
– Ладно, допустим, – нехотя делает мне одолжение дама. – Тогда посмотри, во что будет одета королева на Осеннем балу.
– Госпожа Веррен, чтобы увидеть это, мне нужно коснуться Её Величества.
– Какой бесполезный дар! – сердится дама. – Что же ты можешь?
– Посмотреть ваше прошлое или будущее.
– Моё прошлое мне известно, – ворчливо бросает она. – Смотри будущее.
Её рука такая мягкая и нежная, что сразу понятно: она никогда не стирала, не убиралась, не готовила еду. Гигантский рубин в кольце сверкает десятками кровавых граней.
– Ну, что ты видишь? – нетерпеливо подгоняет госпожа Веррен.
Я вижу мраморную плиту с надписью: «Амáлия Люци́я Веррен», усыпанную опавшими листьями. Дата смерти – эта осень. В ужасе вытягиваю другую нить: деревья только начинают желтеть, тянется длинная похоронная процессия, плывёт на катафалке гроб в роскошных венках, какая-то незнакомая дама прячет за вуалью ухмылку. Третья нить показывает мне кольцо с рубином в бархатной коробочке. Коробочка хранится в запертом потайном шкафу. За окном затяжной ливень, голые ветки хлещут по стеклу. Пряхи не имеют права врать, но как я могу сказать матери Дэми, что она не доживёт до Осеннего бала?!
– Госпожа, я вижу множество людей в вашем доме. Остальное размыто.
– И всё? – негодует она. – Любая гадалка на ярмарке скажет мне в два раза больше!
На глаза наворачиваются слёзы от обиды. Я не ярмарочная гадалка.
Будущее, которое я вижу, неотвратимо.
***
Совье прислал служебный экипаж в половине одиннадцатого. Молодой человек, что поднялся за мной, хоть и нарядился в стёганую ватную куртку и яловые сапоги, походил на извозчика не больше, чем матёрый волк на овчарку. Своими скупыми плавными движениями он напомнил мне кешинских танцоров, которые, если верить досужим сплетням, все поголовно наёмные убийцы. Этот мнимый извозчик старательно подделывал грубоватый говор, я делала вид, что ничего не замечаю.
– Господин Совье велел передать, – в мои руки перекочевало приглашение, отпечатанное на толстой глянцевой бумаге. – А ещё сразу после Ботанического сада приказано немедленно везти вас на Большой проспект, без задержек.
– То есть вам придётся меня ждать?
– Служба, – «извозчик» очень естественно вздохнул.
Побывать в Оранжерее Ботанического сада я мечтала давно, но вход туда стоил половину злотого – безумные для госпожи Мур-Мур деньги. Госпожу Мурье пропустили бесплатно, ещё и выдали изящный значок в виде искусственного цветка, который полагалось крепить на лацкан пальто. Прикрепить что-либо к песцовой накидке означало испортить мех, но я заметила, как дама в шикарных соболях украсила значком свою сумочку, и последовала её примеру.
Снежные розы, на мой неискушённый взгляд, от роз обыкновенных отличались не в лучшую сторону. Махровые малиновые, розовые с пурпурным и крапчатые выглядели ещё ничего, бледно-розовые с зелёным брали оригинальностью, а светло-жёлтые и жёлто-зелёные смотрелись весьма скромно. Произвёл впечатление тёмно-лиловый, почти чёрный цветок с яркими жёлтыми тычинками. В саду он потерялся бы, но в вазоне смотрелся неплохо.
Несмотря на будний день, желающих полюбоваться морозниками пришло невероятное количество. Преобладали состоятельные пожилые дамы, с детским восторгом обсуждающие какие-то им одним понятные нюансы, оттенки и особенности сортов. Я переходила от стола к столу и попутно выискивала в толпе Денье. Мысль о том, что он может явиться через час, а то и через два, повергала в ужас. Всем цветам на свете я предпочитала обычную черёмуху.
Денье нашёлся сам. Вынырнул из толпы почтенных дам и остановился напротив меня:
– Вы сдержали обещание, прекрасная шпионка! Как я рад!
«А я-то как рада, что проскучала всего минут двадцать!»
– Добрый день, господин Денье.
Он поднёс мою руку к губам: тёмно-синий взгляд обещал всё блаженство земное и небесное. На секунду мне стало неловко, но это не мешало делать своё дело: я вытянула аж три нити. Результаты заставили заподозрить, что Совье сам немного Пряха, настолько верной каждый раз оказывалась его интуиция. Прекрасный облик Денье резко поблёк и утратил всякую привлекательность.
– К сожалению, я уже ухожу, – произнесла нейтрально-вежливо. – Дела, простите.
Мой сухой тон стал для Денье неожиданностью, однако его растерянность длилась не более секунды. Такие всеобщие любимцы живут по принципу: «Она меня не оценила, ей же хуже».
– Не смею вас задерживать, госпожа Мурье, – прохладно бросил он.
Пока я шла к стоянке колясок, начал накрапывать дождь. Мой «извозчик» спрыгнул с козел, распахнул передо мной дверцу и тихо поинтересовался, выходя из образа:
– Удачно?
– Иначе и быть не может, – ухмыльнулась я и залезла внутрь.