Пятое время года

Глава 16

Просьбу Совье я добросовестно выполнила: к набережной не приближалась. Первым делом собрала свои старые вещи и отвезла их на Канатную улицу. Хелли лишилась дара речи и всё норовила поцеловать руку. Задерживаться я не стала, только спросила о судьбе Солава: ворюге, как и следовало ожидать, присудили три года каторги.

После извозчик довёз меня до Прибрежного отделения банка, где мой счёт заметно подрос, затем я прошлась по магазинчикам вдоль Морского проспекта и закупилась всем необходимым. Цены, учитывая мои нынешние доходы, оказались вполне приемлемыми, но больше всего порадовало то обстоятельство, что покупки не пришлось потом тащить в руках: их бесплатно доставляли на дом в любое удобное время.

На обратном пути я наткнулась на небольшой старый храм. Соседние дома обступили его так тесно, что восьмискатная крыша совершенно потерялась за новыми зданиями. Особо набожной я никогда не была. В Шерре к Богам относились без должного почтения. Боги никого не наказывают и не награждают, чудес прилюдно не являют, в дела людей не вмешиваются. Существуют себе где-то на Небесах, и ладно. Вспоминали о них по большим праздникам вроде Равноденствия, Дня Созидания или Зимнего Перелома.

Съер Богов чтил: в каждом районе столицы располагалось два, три, а то и четыре храма, служители в строгих зелёных мантиях пользовались особым уважением. Знаменитая золотая статуя Богов, тот самый подарок кешинского императора, о котором я теперь, после рассказа Совье, не могла вспомнить без смеха, стояла в главном городском храме неподалёку от королевского дворца.

Но самое примечательное – если в Шерре служители и ведьмы на дух не переносили друг друга, то Съер отличался редкостной терпимостью. Ведьмы преспокойно посещали храмы и молились Богам, служители без колебаний обращались к ведьмам за услугами. В газетах часто печатали обращения Верховного Служителя, где он называл всех людей детьми Божьими, без разделения на одарённых и бездарных. Удивительно, что с разделения Тершена прошло меньше века, а порядки на юге и севере так изменились.

Маленький храм, обнаруженный мной, казался невероятно древним. Мощные камни, из которых были сложены наружные стены, потемнели и выветрились. Их прорезали длинные щели окон, забранные цветными стёклышками, некое старинное подобие витражей. Любопытство заставило меня зайти. Внутри вместо привычных росписей тянулись мраморные барельефы. Боги творят мир, небо и землю, поднимают материки, гасят огнедышащие горы, создают рыб, птиц, зверей и, наконец, человека. Краткое изложение Книги Бытия руками неизвестного искусного мастера.

Самих Богов этот мастер явно ваял с живых людей, больно они походили на обычных девушку и парня. Ни величия, ни важности, ни пышных одежд. Девушку скульптор изобразил с распущенными волосами, без традиционного венца, парня вообще встрёпанного. Ещё и замотал фигуры в куски грубой необработанной ткани, чуть ли не рубища. Лица у Богов тоже были самые что ни на есть деревенские, простоватые, хоть и милые. Интересно, как служители отнеслись к подобному вольнодумию?

– Не следует смотреть столь предвзято, дочь моя, – сзади бесшумно подошёл служитель. – Когда был сотворён мир, не существовало шелков и парчи, а уж о том, что каким-то внешним чертам начнут приписывать благородство, и подавно никто не думал.

На мягкий проникновенный голос я оглянулась и низко поклонилась, но от шпильки не удержалась:

– Или мастер был родом с юго-запада Тершена и увековечил своих сына и дочь. Рыжих, курносых и веснушчатых.

Служитель добродушно усмехнулся:

– Дочь моя, ты ведьма?

– С чего вы взяли?

Он поманил меня к себе. На подставке красовалась развёрнутая Книга Бытия, по виду —ровесница храма, огромный фолиант толщиной с кирпич. На каждой странице текст дополняли иллюстрации, похоже сделанные рукой того же мастера, что высекал барельефы. Боги здесь выглядели именно такими, как я и сказала. Огненно-рыжими и с россыпью веснушек.

– Когда-то, много веков назад, храм и статуя были раскрашены. К сожалению, краски давно стёрлись. Но ты увидела правильно.

– И вы решили, что это пресловутая «интуиция ведьм»?

– Одарённые есть проводники Божьей воли, – служитель кивнул на статую. – В любой ведьме сильно развито предвидение, не говоря уже о Пряхах. Уникальный дар Богов, позволяющий разбирать ткань вселенной на нити. Нить, уходящая в прошлое, нить, ведущая в будущее… Ты ведь Пряха, дочь моя?

Я вздрогнула. Служитель сам был юн и рыж, вздёрнутый нос обильно усыпали конопушки, тёмные глаза улыбались.

– Прях ведут Боги, хотите вы сказать? – почему-то от его ироничной улыбки мне стало не по себе.

– Ничто в мире не происходит без Божественного ведома.

– Но тогда как Боги допустили подвалы и пытки?! – вскинулась я. – Почему позволили уничтожить Прях?!

– Знание будущего не меняет будущее, – служитель дотронулся до моего лба рукой. – Попытайся представить: не одна нить, не две, а тысячи, миллионы тысяч нитей одновременно. И узор уже выткан в момент сотворения мира.

– Какой-то вы странный служитель, – я невольно отступила на шаг.

– Какая паства, такой и пастух, – он смотрел на меня в упор. – Пряхи – попытка Богов помочь, а не избавление от зла. Интуиция звучит красиво, но сложно для понимания. Я объясню проще. Если тебе кажется, что ты должна поступить так, а не иначе, пойти туда и сделать именно это, поступай, иди и делай. Возможно, твоя нить в этот миг в руке Божьей.

От растерянности я опустила взгляд, а когда подняла голову, служитель уже ушёл. Вот почему я редко захожу в храмы – вечно там напустят туману! Но я всё же преклонила колени перед статуей и опустила злотый в ящик для пожертвований.

По дороге домой я поужинала в маленьком ресторанчике через дорогу от дома. Его имел в виду Рен или нет, но мне там понравилось. Дороговато, конечно, но только для госпожи Мур-Мур. Госпожа Мурье не разорится, заплатив четвертак за ужин. Неожиданно для себя я спросила вина – вернулись забытые привычки. Местное вино показалось мне кислым, однако смутную тревогу, оставшуюся после посещения храма, оно разогнало. В приподнятом настроении я вернулась домой. Как раз начали доставлять мои покупки, и остаток вечера пришлось посвятить их разборке. Ближе к ночи я поймала себя на мысли, что подсознательно жду звонка в дверь, выругалась и легла спать.

***

– Подойди, деточка, – надменно приказывает суровая дама, прямая, словно проглотила железный кол. Она снисходительно улыбается мне, но синие глаза холодны.