Страница 46 из 53
Я посмотрела на Владимира Леонидовича: мужчина буквально потерял дар речи, настолько он был поражен тем, что услышал. Да и было от чего прийти в изумление.
— Простите, Андрей Даниилович! – воскликнул Чернохвостиков. – Я еще не пришел в себя после известия о смерти сына, поэтому не вполне понял то, что вы сейчас прочитали. Вы сказали, что мой сын почти все свое состояние отдает..
Владимир Леонидович запнулся, видимо, не запомнив имена и фамилии этих двух особ, одна их которых приходилась дочерью его сыну, а вторая – ее матерью. Однако мне уже была известна эта Ольга Лысова по рассказу Ростислава Пантелеймонова, которой было все равно, с кем завязать интрижку: с Константином или с Ростиславом.
И мне тоже, как и Владимиру Леонидовичу, было мало что понятно. Ведь, по словам Владимира Леонидовича, Константин не обременял себя продолжительными отношениями с женским полом. А тут – на тебе, дочь! Да еще и с завещанным ей и ее матери имуществом в таких размерах. Шестьдесят пять процентов! А чего не семьдесят?
Крапивников на секунду отвел глаза от документа, который держал в руках, и сказал:
— Владимир Леонидович, позвольте мне полностью огласить завещание вашего сына, а потом я отвечу на ваши вопросы, если смогу.
Чернохвостиков только молча кивнул, не в силах говорить.
Нотариус между тем продолжил чтение. Дальше в завещании никаких строк и фраз, способных потрясти родственников в лице находящегося в нотариальной конторе Владимира Леонидовича, не оказалось. Остальная часть состояния Константина Чернохвостикова отходила к его родителям.
Наконец Крапивников завершил чтение документа. Владимир Леонидович вновь обратился к нотариусу:
— Андрей Даниилович, я по-прежнему ничего не понимаю. Объясните, пожалуйста, что происходит?
Крапивников покачал головой:
— Владимир Леонидович, могу только сказать, что завещание вашего сына составлено с соблюдением всех норм закона. Я не могу в деталях припомнить встречу с Константином Владимировичем, но он предоставил свидетельство, из которого следует, что он является отцом девочки, о которой упомянуто в завещании.
«И которая получает львиную долю состояния Константина Чернохвостикова. Круто!» – подумала я.
— Видимо, я совсем не знал своего сына, – пробормотал Владимир Леонидович.
Мужчина так и не отошел от потрясения, вызванного завещанием сына, когда дверь в кабинет открылась. В дверном проеме показались помощник Крапивникова и женщина лет тридцати пяти. Она была невысокого роста, полноватая, с коротко стриженными и торчащими жесткими черными волосами.
— Это Ольга Петровна Лысова, – сообщил помощник и вышел из кабинета.
— Хорошо, – кивнул Крапивников, – проходите. К сожалению, вы, Ольга Петровна, пришли позже назначенного времени, я уже огласил завещание. Вот, возьмите, ознакомьтесь.
Нотариус протянул Ольге Лысовой документы. Она начала читать, а Владимир Леонидович все это время не отводил от нее взгляда.
Я проследила за ним. Видно было, что мужчину одолевают самые различные и противоречивые чувства: от неприязни до интереса.
— Я прочитала, спасибо, – сказала Ольга Петровна, возвращая документ Крапивникову.
Нотариус посмотрел на всех, кто находился в кабинете.
— Ко мне вопросы у кого-нибудь будут? – спросил он.
— Вообще-то вопросы, конечно, есть, – отозвался Владимир Леонидович. – Но по всей вероятности, они будут уже не к вам.
Мы с Чернохвостиковым встали и направились к двери кабинета. Ольга Петровна последовала за нами. Так мы дошли до конца коридора и вышли на улицу. Внезапно Лысова остановилась и задержала Чернохвостикова.
— Я понимаю, что вы меня.. ненавидите, Владимир Леонидович, – начала женщина. – И я считаю, что вы вправе так ко мне относиться. Еще бы! – Лысова горько усмехнулась. – Ведь получается, что я вас фактически ограбила, – продолжила женщина. – Но я не виновата в том, что Костя все скрыл и ничего не рассказал вам ни обо мне, ни о дочери.
— Да, я поражен. И Костя на самом деле ни разу не упомянул, что у него имеется дочь. Тогда я жду от вас рассказа о том, почему так получилось, – сказал Владимир Леонидович.
— Позвольте, Владимир Леонидович, сначала она расскажет мне. То есть сначала Ольга Петровна ответит на мои вопросы, – решительно сказала я и посмотрела на Лысову.
— А почему я должна отвечать на ваши вопросы? – с некоторым вызовом спросила женщина. – Я вас не знаю да и вообще вижу в первый раз. Кто вы?
— Если бы вы, Ольга Петровна, пришли в нотариальную контору вовремя, то вы бы знали, кто я и что здесь делаю. Потому что нотариус объявил перед чтением завещания, кто присутствует в его кабинете, – жестким тоном ответила я.
— Позвольте, Татьяна Александровна, я представлю вас, – вмешался Владимир Леонидович. – Это частный детектив, Татьяна Александровна по моей просьбе взялась за расследование смерти моего сына.
— Прошу вас, Ольга Петровна, давайте пройдем в мою машину и там поговорим. Мне необходимо задать вам несколько вопросов, – сказала я.
— А если я откажусь отвечать на ваши вопросы? Что мне за это будет? – снова с вызовом спросила Лысова.
— Тогда вас вызовут повесткой в управление полиции – кстати, полиция официально расследует это дело, – и тогда уже последует выяснение, почему вы противитесь отвечать на вопросы. Так вы готовы поговорить со мной? – спросила я.
— Готова, – тихо ответила Лысова.
— Тогда пойдемте, поговорим, – сказала я.
Когда мы уже сидели в салоне моей машины, я добавила:
— Я заранее вас предупреждаю, что завещание потеряет свою силу, если выяснится, что вы причастны к смерти Константина Владимировича, – сказала я.
— Да как вы.. Почему вы меня подозреваете? – спросила Ольга Лысова взвинченным тоном.
— Под подозрением находятся все, кто так или иначе контактировал с Константином Владимировичем. Так что не считайте себя какой-то исключительной особой. Лучше расскажите о своих отношениях с Чернохвостиковым, – сказала я.
— Это очень личное, – сквозь слезы произнесла Лысова.
— Так я и не требую от вас интимных подробностей, они мне ни к чему. Говорите только по делу и только факты. Где вы познакомились с Чернохвостиковым, как развивались ваши отношения, ну и так далее. Вы меня поняли, Ольга Петровна? – спросила я.