Ядовитая дочь

Глава 29

ГЕНРИ

Три проклятых Божествами дня. Именно столько Харлоу прячется в своей комнате. Именно столько я заперт вне собственной умывальной. Именно столько она занимает Кирина.

По-детски ревновать из-за того, что мой волк так предан ей. Я хочу, чтобы он защищал её в крепости, ведь она столь же безрассудна, сколь и любопытна. Но Кирин никогда ни к кому не проникался теплом, кроме меня. Он даже с Брайсом и Картером держится угрюмо. И всё же он не отходит от Харлоу ни на шаг.

Это заставляет меня ещё сильнее задумываться, что именно она там делает, потому что, несмотря на то, что её телохранитель уже не раз говорил обратное, я не верю, что она заперлась там, чтобы молиться Божествам.

Холодный утренний воздух жжёт щёки, пока я бегу по охотничьим угодьям за поместьем. Резкий ритм знакомой поступи Картера и Брайса позади меня успокаивает, как и их вечные перепалки. Но каждый раз, когда я нахожу нужный темп, мысли снова возвращаются к Харлоу, к её глазам, лихорадочно ярким, когда она выбежала из зала во время ужина.

Я знаю, что она не была пьяна. Мне нужно понять, что её так напугало.

Призрачный туман стелется между деревьями и над тропой впереди нас. Погода для пробежки не самая приятная, достаточно холодно, чтобы жечь лёгкие, и достаточно сыро, чтобы всё натирало. Но после того, как нас заставили провести первые два года после падения стены в основном под землёй, я слишком рад этой свободе, чтобы жаловаться.

Я бегал по этой тропе столько раз, крутая горная стена справа от меня, лес и крепость слева. Слой сухих сосновых иголок на тропе не даёт земле превратиться в грязь и наполняет воздух их землистым запахом. Пахнет домом.

Завтра новолуние и наша свадьба, и Харлоу должна быть готова. Я разрываюсь между тревогой и предвкушением. До сих пор она держалась хорошо, но завтра окажется вне привычной для себя среды. Ей понадобится, чтобы я провёл её через наши обычаи, и это ставит её в невыгодное положение. Это заставляет её стать тем единственным, чем она категорически отказывается быть рядом со мной — уязвимой. Я знаю, что могу задеть её за живое, и сейчас я настроен сильнее, чем когда-либо.

— По тому, как быстро ты бежишь, можно сказать, что тебе отчаянно нужен хороший кувырок, — кричит Брайс в нескольких ярдах позади меня. — У тебя столько энергии бывает только тогда, когда ты несчастен.

Я ускоряюсь ещё сильнее, преодолевая последнюю половину мили до горного аварийного тоннеля. Наконец я выпрямляюсь во весь рост и поднимаю руки, втягивая воздух, пока проверяю листву, скрывающую вход в тоннель.

Ветви и сеть из лоз, скрывающие дверь, на месте. Любой другой пропустил бы тайный вход, но нас учат узнавать эти пути бегства в темноте, одним лишь прикосновением. Эти тоннели спасли нас десять лет назад. Они до сих пор нас спасают.

Я не особенно набожен. Смерть Холли и мои собственные столкновения с Завесой позаботились об этом. Но то, что трое самых младших детей нашей общины были благословлены Божеством Удачи даром заставлять растения расти в свете солнечных камней, позволило нам создать полноценную систему земледелия внутри горных тоннелей. Это, вместе с нашим чудесным выживанием, вдохновило многих людей в нашей общине на преданность. Они думают, что если мы попросим, Божества дадут.

Я в этом не так уверен. Если Божества так готовы являться по первому зову, где они были в ту ночь, когда пала крепость?

Чья-то рука хлопает меня по плечу. Я резко оборачиваюсь, отталкивая её.

Картер сразу поднимает руки, готовясь к драке.

— О, значит, сегодня вот так?

Я колеблюсь. Было бы приятно ударить что-нибудь — кого-нибудь — просто чтобы хоть над чем-то сейчас иметь контроль, но мне нужно сохранять ясную голову.

Я отступаю на шаг и провожу рукой по влажным от пота волосам.

— Она не выходит из своей чёртовой комнаты. Я уже несколько дней не могу попасть в собственную умывальную.

— Это потому, что Кирин любит её больше? — спрашивает Брайс, прислонившись к дереву и растягивая икры.

— Кирин просто меня дразнит, — говорю я.

Они переглядываются, и в этом взгляде между ними проходит безмолвный разговор.

— Сегодня утром прилетел голубь из Лунами́да. — Картер лезет в карман и достаёт крошечный свиток.

— И ты не подумал сказать об этом раньше? — спрашиваю я.

Картер усмехается.

— Ты рванул бежать ещё до того, как мы успели поздороваться. Когда бы я успел?

Я разворачиваю записку, адресованную Харлоу, и читаю.

Эйбл скучает по тебе. Он надеется, что ты успеешь выйти замуж и вернуться к его дню рождения. — Мама

— Похоже на безобидное сообщение, — говорю я, пряча записку в карман.

Картер пожимает плечом.

— Похоже, если не знать, что день рождения Эйбла был три лунных цикла назад.

— Думаешь, это код?

Брайс толкает Картера плечом.

— Мы думаем, что они были бы идиотами, если бы не придумали безопасный способ общаться с ней, и похоже, что им зачем-то срочно нужно вернуть её назад. Настоящий вопрос — почему.

Я вспоминаю ужин с её семьёй. Она даже не взглянула на своего старшего брата. Наследник семьи Карренвелл — напыщенный осёл, насколько я успел понять: он смеялся, рассказывая о том, как пил вино с мэром, и совершенно игнорировал свою мрачную жену, которая рядом с ним угрюмо уткнулась в собственный бокал.

Это было совсем не похоже на то, как Харлоу вела себя рядом с Келланом.

— Я спрошу её, — говорю я, отбрасывая со лба мокрые от пота волосы. — Посмотрю, как она отреагирует. Мне только нужно вытащить её из ...

Картер поднимает руку и медленно поворачивается к лесу за нашими спинами. Откуда-то впереди, с затянутой туманом тропы, доносится тихий звук шагов.

Мгновение спустя из тумана выходит Стефан, а за его спиной идут его друзья — Зак и Даррен.

Увидев меня, Стефан на секунду замедляется, а затем бросается прямо ко мне. Он останавливается всего в футе.

— Ты чёртов предатель своего народа, — рычит Стефан. — Ты перерезал горло Сету за то, что он прикоснулся к Карренвелл.

Я скрещиваю руки на груди и оцениваю его с ленивым равнодушием.

— Сет прекрасно знал, что не стоит прикасаться к моей невесте. Он пытался использовать на ней свою магию.