Страница 89 из 249
Стефан скрещивает руки на груди и выставляет подбородок вперёд, явно жаждая публичного конфликта с Генри. Теперь он понимает, что я — не просто пешка. Мне любопытно посмотреть, как он воспользуется этой информацией и что я смогу узнать из его попыток.
Генри, очевидно, лишён такой мудрости, но его недооценка моё преимущество, поэтому я и не собираюсь просвещать его, пока не буду уверена, что смогу нанести смертельный удар.
— Поговорим наедине? — спрашивает Генри. В его голосе звучит едва заметная угроза.
Стефан поджимает губы.
— Ты бросаешь мне вызов?
— Я лишь спрашиваю, нужно ли нам поговорить наедине, — холодно отвечает Генри.
Я хочу остаться и посмотреть, как развернётся эта драма между Генри и Стефаном. Любой враг Генри — человек, на которого стоит хотя бы обратить внимание. Если я смогу понять, где у людей Маунтин Хейвен болевые точки, я смогу выяснить, кто из них охотнее всего поделится секретами о Хейвенвудах.
Боль вспыхивает за моими глазами. Мне нужно уйти, пока Генри отвлечён, разговаривая вполголоса со Стефаном. То, что было лёгкой ломотой, с каждой секундой становится всё сильнее. Я закрываю глаза, пытаясь прогнать это ощущение, но когда открываю их снова, яркое кольцо белого света приглушает моё зрение.
Паника скручивается в груди. У меня начинается приступ — в комнате, полной людей, которые не перестают на меня смотреть.
Прямо напротив меня находятся две двери, ведущие на внешнее патио. Это не идеально, но это вариант. Позади нас ещё три пары дверей, но я не могу рассмотреть самый удобный путь, не выдав своего намерения броситься бежать.
Я пытаюсь торговаться с безжалостным богом моего собственного тела, умоляя не делать этого сейчас в комнате, полной противников, так далеко от дома. Но у боли нет хозяина. Это когтистый зверь, которого я больше не могу долго сдерживать. Мне нужно бежать.
Я смотрю на Гейвена и трижды постукиваю по своей груди. По милости какого-то Божества, которое меня ещё не ненавидит, он понимает намёк. Он сокращает расстояние между нами несколькими быстрыми шагами, но прежде чем он успевает добраться до меня, Генри берёт меня за руку.
— Потанцуем, красавица?
Я смотрю мимо него, но Стефана уже нет, его прогнали обратно к его столу, и теперь он метает в Генри убийственные взгляды.
Я хмуро поднимаю взгляд на Генри. Его аура превратилась в яркий, сияющий фиолетовый свет.
Это катастрофически неудачный момент. Даже с пульсирующей головной болью и зрением, плывущим в свете, я чувствую на нас взгляды всех присутствующих в комнате.
Генри наклоняется ближе, и его лицо начинает проясняться перед моими глазами.
— У тебя огромные зрачки. Ты что-то приняла?
Я качаю головой. Ошибка. Кровь в голове тяжело перекатывается, и меня почти валит с ног волной головокружения.
— Слишком много вина.
Из-за соседнего стола раздаётся смешок и несколько приглушённых шёпотов, которые я не могу разобрать. Мне ужасно неловко, но лучше пусть думают, что я просто плохо переношу алкоголь, чем что со мной что-то не так.
Последнее место, где мне нужно показывать свою слабость, это в милях от дома, в самом сердце враждебной крепости. Единственный человек в этой комнате, которому я доверяю, Гейвен, и даже ему я доверяю лишь настолько, чтобы он смог безопасно проводить меня обратно в мою комнату.
Голова Генри резко поворачивается в сторону, он явно замечает, что Гейвен направляется ко мне.
— Что происходит, Харлоу? — шепчет Генри.
— Думаю, мне просто нужно прилечь. Вино ударило в голову.
Он наклоняет голову. Его запах зимнего леса обрушивается на меня сразу, и мне приходится бороться с желанием прижаться к нему, уткнуться лицом в изгиб его шеи и просто отдохнуть.
Очевидно, мне очень плохо.
Генри не моё спасение. Он даже не мой друг. Он всего лишь средство для достижения цели. Мне конца, если я не буду осторожнее.
— Скажи мне, что происходит прямо сейчас, — шепчет Генри.
— Я уже сказала, — огрызаюсь я.
Зрение покрывается пятнами, кровь грохочет в ушах. Приступ накатывает слишком быстро. Раньше это занимало больше времени. Раньше у меня было больше времени, чтобы спрятаться. Становится хуже.
— Гейвен сейчас проводит меня обратно в мою комнату. Спасибо, что так переживаешь о том, чтобы я хорошо выспалась. Такой заботливый будущий муж, — громко говорю я.
От столов вокруг нас поднимается несколько смешков. Они думают, что я дразню его, и, наверное, так и есть, но лучше пусть это выглядит как поддразнивание, чем как бегство.
За плечом Генри в поле зрения появляется тёмное пятно Гейвена. Я узнаю его по естественно жёсткой походке, потому что он шёл рядом со мной всю мою жизнь, и мне часто приходилось искать его, будучи ослеплённой болью и пытаясь её скрыть.
Боль словно разрывает меня изнутри, тошнота переворачивает тот крошечный ужин, который мне удалось в себя запихнуть. Всё происходит слишком быстро. Мне нужно выбраться из этой комнаты, прежде чем я окончательно развалюсь.
Я обхожу Генри и беру Гейвена под руку.
— Доброй ночи, мой волк, — говорю я через плечо, заставляя своё лицо расплыться в яркой, дразнящей улыбке.
Как раз перед тем, как мы выходим из комнаты, я слышу, как Брайс смеётся и передразнивает:
— Мой волк.
В коридоре Гейвен крепче сжимает меня.
— Насколько плохо? — спрашивает он, поспешно ведя меня по полуосвещенному коридору.
— Ужасно. Я не понимаю почему. Я была у колодца прямо перед тем, как мы уехали из дома. Так не должно быть.
Если только это не выходит за пределы исцеления колодца. Или, что ещё хуже, не является порчей от самого колодца, напоминанием моего тела о том, что я настолько наполнена ядом, что гнию изнутри.
— Сколько у нас времени? — Гейвен обвивает рукой мою талию, когда мы добираемся до лестницы, и почти тащит меня вверх по двум пролётам.
— Секунды.
Несколько слуг таращатся на нас, когда мы проносимся мимо, но я даже не пытаюсь улыбнуться или сделать вид, что всё в порядке. Пусть думают, что я пьяна. Это лучше, чем если они решат, что я слаба.
Я спотыкаюсь по тёмному коридору. Из-за пульсации в голове я не возражаю против тусклого света, но моё расплывающееся зрение с ореолами бросает странное свечение в коридор, будто мы идём сквозь море призраков.
Просто дыши, Харлоу. Просто дыши.
Я полностью теряю ощущение времени и рассудка. Есть только я и жгучая боль, раскалывающая мой мозг надвое. Вот и всё. Я боролась и боролась, но на этот раз — конец.