Ядовитая дочь

Глава 22

ХАРЛОУ

Тень сторожевых башен Северной крепости нависает надо мной, пока я разглядываю сложную усиленную систему запирания ворот. Это чудо инженерной мысли, но я не имею ни малейшего представления, как она работает, потому что никогда прежде не подходила к воротам так близко в момент их открытия.

В нескольких ярдах отсюда несколько крупных меринов беспокойно переступают, пока Генри тихо беседует со своими родителями. Они привели в город удивительно небольшой отряд стражи. Я ожидала бы большей охраны для правителей их дома. Я не до конца понимаю масштаб благословения Ашера, Божества Завершений. Возможно, им не нужна целая орда стражников. От этой мысли по моей спине пробегает холодок.

Я рассеянно думаю о том, как держится оборона Маунтин Хейвен в их отсутствие. Как они удерживают стену без святого огня? В Лунами́де это редчайшая магия, дарованная Вардеком, Божеством Защиты. Лишь мой отец и Эйбл способны владеть ею. Но, полагаю, что где-то в Маунтин Хейвен скрывается кто-то столь же благословенный.

Я стараюсь не думать о том, что где-то внутри высоких стен поместья за нашей спиной Айдия, вероятно, наблюдает из какого-нибудь верхнего окна, дыша неглубоко, чтобы не тревожить ушибленные рёбра.

Я оборачиваюсь и машу рукой, но знаю: если сейчас встречусь с ней взглядом — с ней, остающейся в своей клетке, и мной, улетающей на волю, — я потеряю решимость.

Я делаю три глубоких вдоха и выдоха, стараясь унять скрученное, обнажённое чувство от того, что покидаю её. Это похоже на провал, на очередную капитуляцию перед родителями. Я не могу избавиться от ощущения, что предаю женщин города, которые рассчитывают на Ядовитую Лисицу. Как я могу бежать, когда столько других остаются в ловушке?

Но если я не уеду, я не смогу вернуться с ответами. А если я не оценю эту угрозу для родителей, я не получу доступ к туннелю.

Страх оседает в моих костях. Пока задача казалась далёкой, она выглядела вполне осуществимой, но впервые до меня доходит, что я могу никогда не вернуться. В попытке найти рычаг, чтобы спасти сестру, я могу обречь её навсегда остаться здесь одной.

Айдия всегда ощущалась словно пришитой ко мне. Я всегда думала, что нас разорвёт резкий, мгновенный надрыв, но это больше похоже на медленный, жестокий разрыв ткани. Я чувствую, как расстояние между нами растёт с каждой секундой, а я ещё даже не прошла через ворота во внешний мир.

Утро холодное; резкий ветер хлещет поверх стены. Я сосредотачиваюсь на его дыхание-крадущем холоде, чтобы удержать себя в руках.

Генри медленно приближается, возможно, чувствуя мою нервозность, а может, просто ожидая, что я вот-вот превращусь в поникший комок слабости. На нём тяжёлое пальто с меховой подкладкой и поношенные сапоги для верховой езды, волосы аккуратно зачёсаны назад. К моему величайшему раздражению, он выглядит привлекательно, словно какой-то мифический тёмный бог, уводящий дев в чащу леса.

Хотя я никогда не отличалась набожностью, я вскидываю подбородок и мысленно молюсь Божествам, чтобы всё, что я чувствую, не было написано у меня на лице.

Взгляд Генри задерживается где-то за моей спиной.

— Родителей нет?

— Мы попрощались прошлой ночью.

В его нахмуренных бровях мелькает оттенок неодобрения.

— Осторожнее, Генри. Сочувствие — всего лишь шаг до снисхождения., — поддразниваю я.

Его губы едва заметно дёргаются.

— Терпеть свою жену. Звучит ужасно.

За моей спиной хрустит гравий под чьими-то шагами, и Генри сжимает губы.

— Похоже, о тебе всё-таки не забыли. Твой брат пришёл проводить тебя.

Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Келлан сдержанно улыбается и кивает Генри тем самым мужским кивком, которым они небрежно отстраняют друг друга. Генри понимает намёк и возвращается к своей лошади у ворот.

Келлан отводит меня в сторону.

— Всё взяла? — спрашивает он.

Он имеет в виду мой кинжал.

Я похлопываю себя по бедру.

— Никогда не выхожу из дома без него.

— Правильно.

Голос Келлана тих. Его взгляд поднимается к особняку Северной крепости, и я знаю, что он думает об Айдии, запертой там, словно редкая птица. Он думает о том, что теряет ещё одну сестру — отдаёт её жестокому мужчине.

— Будь осторожна, — шепчет он.

— Я вернусь через несколько недель, Кел. Обними Либби и детей за меня.

Он вздыхает и качает головой.

— Кейт вне себя, что не сможет побывать на свадьбе тёти Харлоу. Но я сказал ей, что ты расскажешь всё в подробностях, когда вернёшься. Учитывая их обычаи, я попрошу тебя этого не делать.

Я едва сдерживаю смех — так легко, от того что он способен шутить, когда мне самой хочется разрыдаться.

Келлан притягивает меня к себе в крепкие объятия.

— Лоу, послушай, — шепчет он. — Отец не хотел говорить тебе это, потому что думал, что ты передумаешь, но я не могу отпустить тебя туда, не рассказав всего.

— Чего всего? — шепчу я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

Генри наблюдает с расстояния примерно в двадцать ярдов. Он возится с седельной сумкой, но даже не пытается скрыть, что внимательно следит за нами.

Келлан наклоняется ближе.

— Есть вероятность, что они считают, будто наш отец виноват.

— В чём?

— В нападении Истощённых, которое почти уничтожило их десять лет назад.

Я резко отстраняюсь от Келлана.

— Что ты имеешь в виду? Мы не повелеваем Истощёнными.

Келлан качает головой, его взгляд мечется от Генри ко мне и обратно.

— Сосредоточься, Харлоу. Мне нужно было лишь, чтобы ты знала: это опасно. Я не понимаю, почему они объявились спустя столько времени, после всех наших поисков. Но я не могу исключить возможность, что у них есть счёт к нам — и что они хотят использовать тебя, чтобы его свести.

— Почему ты не сказал раньше? Почему ждать до этого момента?

Я поворачиваюсь спиной к Генри и провожу ладонью по лицу, пытаясь справиться с раздражением. Я так устала от секретов и разрозненных кусков семейных знаний. Я собираюсь войти в логово гадюк, а мои родители не сочли нужным меня предупредить.

— Это было не то, что тебе нужно было знать раньше, — говорит Келлан.

Он всегда действует так — через тайны, делясь лишь тем, что человеку необходимо знать в данный момент, а остальное удерживая при себе. Так он и держал город в узде все эти годы.

— Как они могут винить нас за то, что делают Истощённые? — спрашиваю я после долгой паузы.

Келлан потирает затылок.