Ядовитая дочь

Глава 20

ГЕНРИ

Когда мы входим в Стражевое Перекрёстье, я помогаю Харлоу снять плащ, и она сразу же направляется к бару так, будто владеет этим местом.

— Не переживай, я запишу на твой счёт, — говорит она прежде, чем я успеваю предложить.

Я молча благодарю Божеств за то, что у моей семьи достаточно денег на ту безумно дорогую бутылку вина, которую она собирается заказать.

Брайс и Картер сидят ближе к задней части зала за столом у окна. Я проталкиваюсь сквозь толпу, стараясь игнорировать скрежещущую музыку.

К счастью, для меня уже приготовлена кружка эля.

— Это было быстрее, чем я ожидал. Как прошло убийство? — поддразнивает Брайс. — Помог спрятать тело?

— Потише, — говорю я, хватая приготовленный эль. Картер наливает мне к нему виски.

Брайс морщится и понижает голос.

— Прости. Я просто заинтересован, раз уж именно я тебя и навёл.

Я рад, что оставил его следить. Я знал, что она не согласится просто на обычное свидание.

Я вздыхаю.

— Да. Спасибо, что проследил за ней раньше. Ты случайно не заметил, как ей удалось избавиться от своего телохранителя?

Брайс качает головой.

— Нет. Она будто из ниоткуда вынырнула и так быстро рванула через передний двор, что мне пришлось бежать, чтобы догнать.

Его взгляд скользит мимо меня.

— А где она?

Я киваю в сторону Харлоу. Она опирается локтем о стойку и смотрит на меня и моих друзей. Поднимает руку и машет.

— Чтоб меня… Это она? — Брайс, кажется, вот-вот начнёт пускать слюни, наблюдая, как она перегибается через стойку. — Я не разглядел её как следует в плаще. Вот это платье.

Я провожу ладонями по лицу.

— Это платье выглядит так, будто ему место в борделе.

— Скорее на полу моей спальни, — говорит Брайс.

— Ты заткнёшься? — рявкаю я. — Мы пытаемся вытянуть из неё информацию, а не поклоняться ей.

— Не знаю, — говорит Брайс. — Я могу придумать массу способов поклоняться ей, если она позволит.

Странное покалывание, похожее на ревность, скручивается у меня в груди. Я шумно выдыхаю.

— Можешь перестать на неё пускать слюни хотя бы настолько, чтобы вытянуть из неё информацию?

Брайс хмурится, пристыженный, и делает долгий глоток из кружки.

— Не пойму, ты злишься на неё за то, что она красивая, или на себя за то, что заметил, — говорит Картер.

Я мрачно смотрю на него.

— Мне притворяться, что это не так? — продолжает Картер.

— Ты должен был быть хорошим товарищем и другом.

— А честность делает меня ни тем ни другим? — спрашивает он.

— Честность делает тебя занудой, — бурчу я.

Картер смеётся и допивает остатки эля.

— Смотри на это так — ты уж точно получишь удовольствие, укладывая её в постель.

Я пытался выбросить эту мысль из головы, но, глядя, как она соблазнительно перегибается через стойку, разговаривая с барменом, я невольно представляю её, согнутую так же для меня.

— Какая она? — спрашивает Картер.

— Ядовитая. Злая без всякой понятной мне причины. У этой женщины всё было подано на блюдечке⁠…

— Я думал, уж ты-то первым проявишь больше проницательности. Ты прекрасно знаешь, что привилегия не всегда такова, какой кажется, — говорит Картер.

— Ты сочувствуешь нашему врагу? — спрашиваю я.

— Конечно, нет, но было бы глупо и свидетельствовало о недостатке образования и сдержанности с вашей стороны предполагать, что вы знаете ее, когда вы только что познакомились. Вы знаете, почему она ищет мужчин, чтобы убить их?

Картер так прагматичен — так спокоен перед лицом хаоса. Я восхищался этим качеством так же часто, как и раздражался им в моменты вроде этого, когда мне просто хочется, чтобы он со мной согласился.

— Нет, — говорю я.

— Тогда ты не знаешь ничего, — говорит Картер. — Что может быть важнее в понимании её, чем ответ на этот вопрос?

Он прав. Вся цель этого договорного брака приблизиться к ней и понять, как разрушить её семью. Её ночные занятия очевидно, то, о чём она не хочет, чтобы они знали, что ясно по отсутствию телохранителя и по неведению её брата из городской стражи.

— И как мне вообще что-то из неё вытянуть? Пусть она, возможно, не ненавидит лично меня, ясно, что она ненавидит сам факт, что её выдают замуж.

До нашего прибытия в Лунами́д эта задача казалась простой, но Харлоу права. Я далеко не так хорош в чтении людей, как она. Маунтин Хейвен теперь огромен, вырос из ничего, но это не город. Она видела в мужчинах больше, чем я когда-либо мог или хотел бы. Так что же делает её такой жестокой, когда она могла бы жить мягкой жизнью комфорта?

Любопытные здесь быстро умирают, и я уже знаю, что у Харлоу нет проблем с убийством, но мне нужно понять, почему она идёт на такой риск.

Я бросаю взгляд на бар. Харлоу сказала, что возьмёт бутылку чего-нибудь, а потом присоединится к нам, но она уже довольно долго болтает с барменом.

— Я думал, она оденется более неприметно. Она выглядит…

— Притягательно? — подсказывает Картер.

Я закатываю глаза.

— Она выглядит приемлемо.

— Это платье — оружие, — говорит Картер.

Он кивает на бар, где взгляд каждого мужчины устремлён на неё — точнее, на заднюю часть платья.

— Хотя ты прав. Это не лучший способ оставаться незаметной. Кажется, на неё пялится всё заведение.

Быстрый взгляд по залу подтверждает: большая часть присутствующих действительно следит за ней. Она наполовину перегнулась через стойку, наливает себе бокал игристого и смеётся, когда бармен шлёпает её по рукам, отгоняя от бутылки. Женщина тянется, чтобы заправить прядь волос Харлоу за ухо, затем проводит пальцами по её виску. Жест мягкий, интимный, и на мгновение лицо Харлоу остаётся беззащитно открытым. Она снисходительно улыбается и подмигивает женщине.

— Похоже, они близки, — говорит Картер, вырывая меня из моего разглядывания.

Я делаю долгий глоток эля, и он обжигает всё внутри.

— Похоже на то.

Это можно использовать. Возможно, она не так холодна, как хочет казаться.

Харлоу подхватывает ведёрко со льдом, бокалы и направляется через зал к нам, метая в меня взгляды-кинжалы.

Картер цокает языком и подаётся вперёд на стуле.

— Не понимаю, зачем ты притворяешься, будто не заинтересован. Ты обожаешь всё экзотическое. Как тебе может не нравиться твоя ядовитая принцесса с фиолетовыми глазами?

— Они, вероятно, были бы более впечатляющими, если бы я мог их видеть, — говорю я.