Ядовитая дочь

Глава 16

ГЕНРИ

Моё утреннее совещание с новым связным из нашей сети в Лунами́де затянулось куда дольше, чем я рассчитывал. Этот человек умел пить особенно для такого раннего часа. Я надеялся зайти и выйти, но посланник от нескольких высших магических домов прекрасно знал цену своей информации и явно намеревался выжать из меня максимум, пока раскрывал её.

Когда я вхожу в съёмные апартаменты пансиона и вижу, что дверь спальни матери закрыта, я понимаю шанс пообедать с ней упущен.

— Она отдыхает, — говорит отец. — Для неё было большим напряжением держать лицо перед Карренвеллами на вчерашнем ужине.

Вина оседает тяжёлым камнем в животе. Ненавижу, что она здесь, в Лунами́де, а не в безопасности крепости. Она слишком ценна, чтобы проводить столько времени здесь, и каждое мгновение под их ястребиным наблюдением кажется возможностью для них выяснить, на что именно она способна. Это огромный риск. Хотелось бы оставить её дома, но она настояла: полноценная семья выглядит убедительнее.

— Ей дорого обходится улыбаться им в лицо, когда она знает, что они сделали, — говорит отец, и его голос истончается усталостью.

Карренвеллы — причина, по которой Холли больше нет. Причина, по которой мои родители потеряли дочь и наследницу. Она всегда была ответственной той, в чьих руках горел священный огонь защиты крепости.

Улыбка Холли всё ещё светится в моей памяти, её тёмные глаза искрятся смехом, губы изогнуты в озорной усмешке. Она любила меня дразнить. Нашла бы всю эту ситуацию уморительной и, вероятно, не упустила бы случая бесконечно подтрунивать надо мной из-за «тяжелейшего задания» флиртовать с красивой девушкой. Но такой была Холли: она умела находить лёгкость даже в самых безнадёжных обстоятельствах. Даже в день своей смерти она подшучивала надо мной за пять минут до смертельного удара.

Когда отец смотрит на меня, я вижу её отсутствие в тяжёлых складках между его бровями и у рта. Его тёмные волосы прорезаны сединой. Они коротко подстрижены и аккуратно уложены, как и его борода. Кажется, будто он постарел за одну ночь, но, скорее всего, управление крепостью в разгар кризиса вытянуло из него не меньше сил, чем смерть Холли.

Он садится в мягкое кресло и шевелит кочергой угли в камине. Здесь не так холодно, как в крепости, но без дела его руки становятся беспокойными.

— Твоя невеста весьма красива, — говорит отец.

Это первый шанс обсудить моё время наедине с Харлоу. Я избегаю его взгляда. Я всегда плохо умел ему лгать.

— Да, пожалуй. И с характером.

У меня на языке вертится сказать ему, что она пыталась меня убить, но я сдерживаюсь. Я не верю её версии, но если расскажу родителям, что Карренвеллы уже покушались на мою жизнь, они свернут этот план, а я не могу встретить десятую годовщину их предательства, не воздав Карренвеллам той местью, которую они заслужили. Почти десять лет восстановления и всё это время движущей силой для меня было обещание расплаты.

Отец выгибает бровь.

— Вчера она тебе задела?

— Одно неверное движение и она могла бы загнать клинок мне под кожу. У неё при себе кинжал.

Брови отца взлетают.

— Разумно. Она умеет им пользоваться?

Я пожимаю плечами.

— К счастью, мне не довелось это выяснить, но благодарю за веру в моё обаяние.

— Тогда откуда ты знал?

Я морщусь. Я не хотел признавать, насколько близко мы оказались, он мог бы сделать неверные выводы.

— Я почувствовал.

Он ухмыляется.

— Я знал, что ты продвинешься. Она так на тебя посмотрела, когда ты вошёл подписывать договор.

Да, посмотрела так, будто накануне ночью я едва её не трахнул. Мгновенная вспышка шока и вожделения, сменившаяся ужасом, а затем натянутым, безмятежным спокойствием.

— Она ожидала, что я буду выглядеть как дикое животное. Если воспользоваться её очаровательными словами,

она была рада увидеть, что я умею ходить на двух ногах

, — говорю я.

Отец проводит рукой по бороде.

— Истощённые далеко не единственная опасность в этом мире для молодой женщины. Я дал твоей сестре её первый клинок, чтобы она могла защищаться от смертных мужчин, а не от Истощённых. Похоже, Харлоу подготовлена не хуже.

Я не могу поверить, как буднично он упоминает мою сестру. Каждый раз, когда кто-то говорит о Холли, меня всё ещё ослепляют ярость и горе. Я чувствую её отсутствие в каждой паузе разговора, в каждой неудаче, в каждом дне, когда Истощённые скребут стены Маунтин Хейвен.

Я проталкиваюсь сквозь пустоту в груди.

— Харлоу умна. Её не так-то просто склонить.

— Ты знал, что это возможно.

— Она привыкла к безопасности. Я предполагал, что она будет податливее, — говорю я.

Отец качает головой.

— Здесь иная опасность. Люди здесь так же ненавидят тех, кто на вершине пищевой цепи, как и у нас дома. Она привыкла к другому типу выживания. Благословенные Боги, она даже не вздрогнула, когда её отец полоснул ей руку, а это была не царапина.

Я должен был знать, что отец это заметит. Я надеялся впечатлить его этим фактом, но наблюдательнее его быть почти невозможно.

Он потирает затылок.

— Ты выглядишь усталым. Смотри, чтобы ел достаточно и отдыхал. Нам нужно быть готовыми уехать в любой момент, если всё пойдёт не так.

Я выпускаю раздражённый вздох.

— Я взрослый мужчина. Тебе не нужно со мной нянчиться.

Отец поднимает ладони, будто упираясь в моё раздражение.

— Я не пытаюсь тебя поучать. Мне нужно знать, что ты выведешь мать. Просто мы впервые покинули дом после нападения.

— До этого не дойдёт, но если дойдёт, я выведу её, — говорю я. — Не скажу, что я выспался, и от самого пребывания здесь меня мутит, но я в порядке.

Отец прищуривается, откидываясь в кресле.

— Просто держи всё под контролем.

Он говорит так, будто я не провёл последние десять лет в состоянии постоянной боевой готовности каждое мгновение каждого дня. Я знаю, что должен простить им гиперопеку. Всё так только потому, что Холли больше нет.

— И не позволяй матери видеть, как ты таешь из-за этой девушки.

Я отмахиваюсь.

— Я из-за неё не таю. Я просто пытаюсь нащупать лучший вход. Мой разговор с ней в саду её не впечатлил.

— О чём вы говорили?

Я не могу прямо сказать, что мы говорили о том, как она пыталась меня убить, поэтому импровизирую.

— О Божествах.

Отец смеётся.

— Она набожна?

Я качаю головой.

— Не сложилось такого впечатления. Но это всплыло, как и то, что мятежники набирают популярность.