Страница 36 из 249
Всё детство я лавировала в переменчивой погоде между сестрой и отцом. Я научилась понимать, когда нужно искать укрытие от шквала, и когда шагнуть вперёд и вытащить её из-под дождя. При всех моих попытках подражать Айдии, я ничуть не похожа на грозу в облике девушки, которой является моя сестра.
В восемь лет тебе не обязательно знать, сколько способна вынести твоя сестра, но я знала. Тот интуитивный, животный инстинкт, что жил во мне тогда, снова поднимает голову. Я знаю ритмы своей сестры.
Ты уже видела это раньше.
Мысль раскалывает мой мозг, как удар молнии, но я стряхиваю боль. Я не хочу думать о всех тех прошлых разах, когда ничего не могла сделать. Я хочу сосредоточиться на будущем, где у меня будет шанс её спасти.
Выживание — это не только умение оценить противника, но и знание, когда приблизиться к раненому зверю, которым стала моя сестра.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она.
— Как будто мне нужно к колодцу, — жалко отвечаю я.
Она легко спрыгивает с кровати и жестом указывает на дверь.
— Тогда вставай, вставай. Пойдём.
Я срываю с себя испорченное платье и натягиваю халат и туфли. Когда я выталкиваю дверь, а Айдия следует за мной по пятам, Гейвен встречает меня мрачной усмешкой.
— Просто спускаюсь к колодцу.
Он быстро окидывает меня взглядом и кивает, но всё равно идёт за нами, будто я не проходила этим путём в безопасности тысячи раз.
Мы направляемся к винтовой лестнице в конце семейного крыла — вниз, и вниз, и вниз.
Гейвен останавливается у двери, чиркает спичкой, зажигая свежий факел, и занимает своё место слева. Я касаюсь губами зачарованного замка, чувствуя покалывание яда на губах. Замок настроен на магию каждого Карренвелла, потому что он ведёт не только к колодцу. В этом же крыле дома находятся семейное хранилище магических артефактов и Бухта — место, где допрашивают пленников.
Замок щёлкает, и я тяну дверь на себя. Айдия подмигивает Гейвену и проскальзывает внутрь. Я забираю у него факел и иду за ней в темноту.
Снизу поднимается запах мха и свежей воды. Потолок мерцает отражённым светом факела, пока мы спускаемся всё глубже во тьму. Когда мы наконец достигаем дна колодца, я иду вдоль каменного уступа и зажигаю дополнительные факелы, наполняя пространство оранжевым сиянием.
Айдия садится на край, свешивая ноги в воду. Я сбрасываю туфли и вешаю халат на крюк. Сланцевый пол холодный, но я знаю, что вода будет ещё холоднее. Я позволяю себе лишь одно мгновение колебания, прежде чем спускаюсь по ступеням в воду. Грудь сжимается, дыхание вырывается сиплым рывком от резкого холода. Вода колышется вокруг моего тела, отражая оранжевый свет факелов на стены.
— Что ты узнала о своём новом кавалере? — спрашивает Айдия, понижая голос, чтобы он не разнёсся эхом.
Я усмехаюсь.
— Его трудно убить.
Айдия разражается смехом, и этот звук отзывается в моей груди. Я не помню, когда в последний раз она смеялась так искренне.
Я качаю головой.
— Не понимаю, что тут смешного. Это по-настоящему ужасное качество для мужа.
Айдия смеётся ещё громче.
— Уверена, многие женщины с тобой бы не согласились, но я никогда не чувствовала себя с тобой настолько на одной волне. Как ты это выяснила?
Я поднимаю взгляд к потолку.
— Я его поцеловала.
Айдия замирает, её лиловые глаза впиваются в меня.
— Намеренно.
— Я думала, он цель.
Челюсть Айдии отвисает.
— Кто-то нанял тебя убить наследника Павшей Крепости.
Я шикaю на неё.
— Тише. Гейвен не знает, куда я исчезаю по ночам, и мне не нужно, чтобы он сейчас лез в мои дела.
Лицо Айдии смягчается, и я знаю она думает о своём телохранителе, Артуре, которого Рейф уволил в тот же миг, как женился на моей сестре. Артур служит в городской страже вместе с Келланом, но каждый раз, когда я его вижу, он спрашивает, скучаю ли я по ней, с такой искренней, почти отцовской теплотой. Я знаю, он скучает не меньше.
— Но да, — шепчу я. — Похоже, кто-то попытался подставить меня, чтобы я убила наследника Маунтин Хейвен, что очень плохо, потому что—
— Это значит, что они знают, какая у тебя магия, и что ты подрабатываешь Ядовитой Лисицей, — заканчивает Айдия.
— Это значит, они знали и кто такой Генри, хотя у него было кольцо, скрывающее ауру.
Айдия проводит пальцем по узору плитки вдоль стены пещеры.
— Я как раз думала, почему ты не знала, кто он. — Она хмурится. — Значит, кто мог знать, кто вы оба?
— Никто, насколько я понимаю.
— Знаешь, кто это может быть?
— Не говори.
— Рочелль. — Она выдыхает это своим жутким шёпотом, которым пользуется каждый раз, когда его имя всплывает в разговорах последние пару лет.
— Он реален, — говорю я.
— И всё же ни один мужчина или женщина в городе его никогда не видели? — Она фыркает. — Все знают кого-то, кто знает кого-то, кто видел его однажды. Он сказка.
— Ладно, пусть это сеть людей, но как вообще возможно, что кто-то всё это вычислил ещё до нашей первой встречи? Очевидно, Генри не знал, в чём моя сила, иначе он бы не поцеловал меня так.
Голова Айдии резко поворачивается ко мне.
— Как именно он тебя поцеловал?
Одна лишь мысль о руках Генри на мне пускает волну жара по всему телу.
— О, можешь ничего не говорить. У тебя всё на лице написано. — Она произносит это тем раздражающим тоном, на который способна только сестра.
Никто не удерживает меня на земле так, как она, и никто не проникает под кожу так легко, и никто больше не умеет читать в моих глазах слова, которые я не могу произнести.
— Это было хорошо, но это неважно, — говорю я. — Я просто никогда раньше не могла целовать кого-то дольше мгновения, и уж точно никогда не целовала того, кто мне действительно нравился.
Она выгибает бровь.
— Значит, он красивый?
Я допустила ошибку. Это похмелье от боли делает меня медленной. Теперь она никогда это не отпустит.
— Если тебе нравится этот высокий, обаятельный-и-знающий-об-этом тип.
— Как он выглядит?
Я стараюсь звучать небрежно.
— Высоковатый, с тёмными волосами.
Айдия выпрямляется и хлопает в ладоши.
— О, значит, он великолепен. Посмотри на своё лицо. Никогда не думала, что увижу день, когда кто-то так тебя выбьет из колеи.
— Я не выбита из колеи. Он просто — другой. Большинство мужчин такие одинаковые.
Айдия в полном восторге, болтая ступнями в воде и смеясь.