Страница 241 из 249
Как по сигналу, вокруг внешнего края толпы вспыхивает священный огонь — благословлённые Вардеком открыто показывают себя. Люди аплодируют, и, клянусь, на их лицах появляется облегчение.
Келлан снова прижимает руку к сердцу.
— Я виноват, что не понял это раньше, и обещаю — я несу тяжесть этой ответственности каждый день. Отчасти именно поэтому я и начал эту революцию. Алистер Каррен получил благословение Кровавого Колодца изначально для того, чтобы защищать всё наше сообщество, а не только тех из нас, у кого есть магия.
Толпа одобрительно аплодирует. Я впечатлён тем, насколько тщательно он выстроил эту речь, хотя, полагаю, у него было много времени всё обдумать.
Келлан склоняет голову в мою сторону в знак уважения и продолжает:
— Пришло время признать и то, что даже если Рейф был ответственен за направление орды, напавшей на Маунтин Хейвен десять лет назад, бремя защиты людей Лунами́да и крепости лежало на моей семье. Мы подвели Хейвенвудов и всех остальных в крепости, не заметив предательства Рейфа и не поняв, насколько большой стала орда. За эту вину я хотел бы официально извиниться перед семьёй Хейвенвуд и всеми жителями Маунтин Хейвен. Я не могу представить их горя, но восхищаюсь тем, как они сумели восстановить и заново развить своё сообщество. Мы будем помогать им усиливать свои силы в будущем. — Он смотрит на меня. — Генри, мне жаль ваших потерь, и мы намерены впредь поступать лучше.
Я прижимаю кулак к сердцу и склоняю голову.
— Спасибо. У Маунтин Хейвен есть полная поддержка с нашей стороны.
Я чувствую взгляды толпы на себе — люди вокруг начинают двигаться, замечая Харлоу рядом со мной. Я делаю шаг ближе к ней, чувствуя защитное желание по отношению к своей скорбящей жене.
Келлан прочищает горло, и толпа снова обращает внимание на него, когда он смотрит на другую сторону сцены, где стоит Либби.
— У меня двое детей от моей прекрасной жены, и ещё один на подходе. Я хочу, чтобы они выросли в городе, где их не используют из-за их магии — или её отсутствия. Где они будут стремиться улучшать жизнь нашего сообщества. Мы знаем, что нужно для выживания в изоляции, но я хотел бы увидеть, как мы начинаем процветать.
Крики одобрения становятся ещё громче, и когда я смотрю в заднюю часть толпы, вижу, что она стала больше, чем в начале его речи. Люди стекаются со всех сторон, чтобы услышать, что он скажет.
— И наконец, я знаю, что многие из вас задаются вопросом, где мои родители, — говорит Келлан. — Когда яд находится в собственной крови, его приходится вырезать самому. Мои родители представляли угрозу для всех в этом сообществе. Думаю, мы никогда полностью не залечим ту боль, которые они причинили. Даже я не стал исключением. Они отдали мою сестру Айдию Рейфу Мэттингли, зная, что он жесток. Они видели следы на её теле — многие из вас тоже их видели. Но ничего не сделали. Пока Рейф был им удобен, им было всё равно, какой ценой. Они даже всё скрыли, когда он её убил.
По толпе прокатываются ахи, и Келлан смотрит прямо на Харлоу. Его горе совершенно открыто, и настолько знакомо мне, потому что я столько раз видел это выражение на собственном лице за последние десять лет.
Он выпрямляется и смотрит поверх толпы.
— Но прошлой ночью я сделал так, чтобы у них больше не было возможности причинить вред кому-либо — ни в нашем доме, ни за его пределами. Харрик и Лиза Карренвелл мертвы.
Я ожидаю полного хаоса, но вместо этого слышатся лишь приглушённые шёпоты и изумление. Келлан ждёт, его тело напряжено, словно он готов принять удар. По другую сторону толпы Картер ловит мой взгляд, пожимает плечами и кивает в сторону Келлана — будто впечатлён. Без сомнения, мой шурин куда лучший оратор, чем когда-либо был Харрик, и по выражениям лиц в толпе видно, что он уже завоевал их уважение.
Это кажется слишком лёгким, но, думаю, потому, что большая часть страданий произошла до того, как мы вернулись в Лунами́д. Эти люди — благословлённые и те, у кого нет магии, — уже долгое время боролись здесь под гнётом Харрика и Лизы. Ничего из этого не было для них лёгким.
Я смотрю на Харлоу. Её лицо непроницаемо, но я чувствую, как в ней смешиваются гордость и горе, пока она наблюдает, как Келлан берёт на себя ответственность за её насилие. Его извинение перед толпой — в равной мере извинение и перед ней.
— Я рада, что не убила его прошлой ночью, — шепчет она, когда замечает, что я смотрю.
— Это было возможно? — спрашиваю я.
Она пожимает плечом.
— Трудно было поверить, что он не знает, что происходит, но, думаю, мои родители намеренно держали его подальше от всего, что могло бы его разозлить. Отец всегда был очень осторожен с Келланом. Он хотел ребёнка, благословлённого Полмом, но это палка о двух концах. Он обеспечивает безопасность, но может и убить тебя. Магия Келлана сильна. Если бы он публично выступил против них… — Она качает головой, обрывая фразу, когда её брат снова начинает говорить.
— Я бы хотел, чтобы до этого не дошло, и я бы избежал этого, если бы смог придумать хоть какой-то другой путь, — говорит Келлан. — Но в старости мой отец стал слишком нестабильным и непредсказуемым. Я знаю, что это не исправит тот вред, который они причинили, и не избавит меня от чувства вины за то, что я ничего не мог сделать раньше, но настоящие перемены требуют времени. Я хотел, чтобы у всех был шанс увидеть, каким может стать Лунами́д, если мы будем работать вместе. Но прежде всего я хотел, чтобы вы знали: я готов стоять между вами и опасностью — не потому, что хочу быть лидером, а потому, что был благословлён силой, чтобы это делать.
Келлан указывает на бар на краю центральной площади. Через него тянется фреска с изображением открытия колодца. Под этой росписью стоят остальные братья и сёстры Карренвелл, подняв свои знамена воротных домов. У каждого дома свой цвет, и представлены все — кроме чёрного знамени Северной крепости, поскольку Рейф задержан, и синего знамени Южной крепости, которое держит сын Келлана, стоящий на краю сцены.
— Остальные высшие магические дома уже пообещали поддержать этот план. Теперь я прошу поддержки у вас, — говорит Келлан. — Я не прошу быть вашим лидером на всю жизнь. Только на время переходного периода, чтобы вы могли безопасно выбрать, кто будет управлять Лунами́дом дальше. Спасибо, что выслушали меня.
Толпа взрывается аплодисментами и радостными криками. Настроение куда более праздничное, чем я ожидал, но, возможно, я недооценил, что для них значит освободиться от карательной власти Харрика.